Сны Флобера

Ей захотелось куда-то уехать, в другие страны, в другие города, так же легко, как это сделал Орест, взял и бросил все, и уехал…

Когда она вошла в кухню, вдруг нервно дёрнулся старый, потёртый на углах холодильник «Океан». Марго вздрогнула. Пора бы привыкнуть, но…

Несколько секунд он сотрясался в конвульсиях, наконец заглох. Тотчас обрушилась тяжёлая, как жернова, тишина. В голове у неё мелькнули образы: зерна отчаяния, сердце, мельница.

– Никак не могу привыкнуть к вашему холодильнику, – сказала она. – Сумасшедший какой-то, пугает на каждом шагу.

Как мальчишка, ей-богу!

– Ну, что, проводила своего? – спросила мама.

– Проводила, – вяло ответила Марго.

Валентин разливал чай. Марго смотрела на его руки. Ухоженные выпуклые ногти поблескивали; густые черные волосы выползали из-под рукава шелковой темно-голубой рубашки. «Эти руки ласкают мою мамочку», – позавидовала она.

– Вы будете, Марго? – спросил Валентин.

Марго отрицательно покачала головой, взяла из тарелки кусочек сыра.

– Впрочем, налейте, покрепче.

– Все-таки эта японка увела его? Как её по имени? – спросила мама.

– Марико Исида его увела. Как всегда, дуракам везёт. Впрочем, глупо было бы отказываться. Да и гора с моих плеч. Так лучше…

– Однако ты отказалась, когда тебе предлагали. Ведь был у тебя какой-то француз, а потом японец.

– Что об этом говорить сейчас…

– Да, у разбитого корыта, – сочувственно произнесла мама.

Выпив две-три рюмки водки и закусив слегка, Валентин не стал слушать женское воркование, поднялся из-за стола и, скрипнув дверью, вошёл в комнату Владика.

Тот лежал в постели и читал древнегреческую лирику, переложенную закладками из нарезанной бумаги. В комнате горела настольная лампа, освещая книгу и обнаженный худенький торс Владика. В углах комнаты, заставленной книжными стеллажами, загустел осенний прохладный сумрак.

– А, это ты, – сказал Владик.

Валентин подошел к нему, коленом придавил постель, взял его за узкие плечи, прижал. Владик запрокинул голову.

В его глазах чернела синева: как бы изнутри отсвечивал далёкий-предалёкий свет. Валентин наклонился и… поцеловал его в губы. Нет, как раз этого не произошло, просто Владику хотелось, чтобы он поцеловал. В этот момент на улице резко затормозил автомобиль.

– Я отдал режиссёру твою пьесу, – прошептал он, выглядывая в окно.

– Ты будешь сегодня ночевать у нас?

– Н-да, буду.

– Как всегда с ней? – уныло буркнул Владик.

Валентин кивнул.