Сны Флобера

Орест взял его в ладонь. Холодный, мягкий на ощупь, покрытый бородавками, похожий на огурец моллюск скользнул внутрь его плавок:

– Ну, трусишка, вынь его!

Марго брезгует. От него пахнет рыбой.

– Конечно, пахнет, а как же! А ты пахнешь мидией, мой трепанг сейчас лопнет от зависти.

Он с трудом разжимает створки раковины, язычок мидии сокращается.

–У-у-у, какой сильный мускул!

Мидия ослабла, он глубоко вдыхает.

– Гляди, сейчас нос прищемит! – смеётся она и обхватывает руками его голову, волосы длинные, мокрые, жесткие, как ламинария.

И вот створки раковины раскрылись окончательно.

В минуту наивысшей радости её охватывает тревога, её счастье скоротечно, слёзы текут, и пальцы её впиваются ногтями в его тело, она готова разорвать его на части, растерзать. Они плывут в тёмной воде, волны успокоились, от каждого движения море искрится планктоном. Марго пытается ухватиться ногами за узкие бёдра Ореста, ложится на спину, он поддерживает её. Их окружают яркие звёзды в темном небе.

– Мы как созвездия, – говорит он шёпотом.

Его голос окутала темнота. Через пролив, до самого острова Садо протянулась млечная река. Марго несказанно счастлива, без единой мысли в голове, крохотная искорка, живая, между двумя половинками небытия, которые принимают её и удерживают в свободном парении. Все её интеллектуальные ценности, вроде гегелевской эстетики, тщеславных планов и дзэн-буддизма рассыпаются в прах, в пепел александрийской библиотеки.

– Если сможешь, роди, – говорит Орест.

Он сказал таким тоном, что она не поняла, действительно он хочет, чтобы она родила ему, или он бравирует. «Как грубо!» – думает она, но не подаёт виду. Ей больно. Нестерпимо больно. «Если сможешь, если сможешь…» – отзываются эхом его слова в сердце Марго.

– Ты посмотри, рубашка сбилась на шее в шарфик! – смеясь, произносит она и расправляет рубашку.

– А ты в следующий раз повязывай шею моим шарфиком заранее, – предложил всегдашний пересмешник Орест.

Они громко смеются. До слёз…

Два тёмно-бордовых лепестка завядшей розы, прошелестев, отвлекли Марго от её воспоминаний. «Роза содрогнулась и с лёгким треском, похожим на догорающий хворост в костре, обронила лепестки на пол», – мысленно записывала Марго в коллекцию своих маргиналий.