Марианна

Тоже не шибко веселой, но все лучше, чем, в десятый, нет, двадцатый раз подряд бередить рану и от нечего делать – автобус, доехав до перекрестка, встал намертво – начинаешь рассматривать прохожих на улице.

Смотреть особо не на что. Дождь немного сбавил обороты – не иначе как, набирая сил для того, чтобы зарядить по полной программе – и картинка за запотевшими окнами автобуса становится более отчетливой и менее радужной: автобус, зажатый между другими автомобилями, тротуар на той стороне улицы, по которой вместе с дождем текут потоки людей, под зонтами и капюшонами.

Серо-черная копошащаяся масса без четких примет и черт. Течет себе и течет, не замечая никого и ничего вокруг.

Очередной тычок локтем под ребра заставляет тебя отвлечься от скучной улицы, а когда ты снова смотришь в окно, то видишь ее.

С такого расстояния, на котором находишься ты, и при таком уличном освещении, можно подумать, впрочем, без уверенности, что женщина, скорее всего, средних лет. Как и остальные, она тоже движется по улице.

Только медленно. Можно сказать даже тащится, при этом еле-еле пошатываясь. Что примечательно, она без зонта и одета легко.

Собственно, так ты ее и заметил. На ней легкая светлая юбка и красная кофта. Такая красная, что в этом потоке черноты, который обтекает женщину, словно она островок посередине бурной реки, глаза невольно начинает резать. Первая мысль при виде этой особы – что за ненормальная. На улице конец света, а она точно для легкого летнего вечерка вырядилась.

Это ж надо! А потом, присмотревшись внимательнее, ты понимаешь – что-то тут неладно.

Автобус все также намертво стоит в пробке, и ты продолжаешь вглядываться. В рыжем свете фонаря, до которого добрела женщина, становятся отчетливо видны светлые, длинные волосы. Наверное, когда-то они были красивыми, а теперь походят на мокрые облепившие голову водоросли. Но в одном месте… что это? В свете фонаря хорошо видно, что с головой что-то не так. Там красное пятно. Это похоже на…кровь.

Рана? Да такая большая. Женщина, видимо, упала, ударившись головой, или ее ударили. Ты подаешься чуть вперед, напрягаешь зрение – так вот откуда нетвердая походка и безвольно свисающие вдоль туловища руки. Она ведь явно не в себе. И ей как будто не холодно. Совсем.

Неприятная, пока еще не ясная, мысль начинает свербеть в мозгу.

Никто из прохожих на тротуаре, словно, не замечает это странное создание. Женщина тоже не обращает ни на кого внимания.