По голгофским русским пригоркам. Статьи о писателях

Поэтому, чтобы понять, что такое старообрядчество, Никита Петрович Гиляров-Платонов, известнейший публицист второй половины XIX века, сам переписал от руки «Поморские ответы». За исключением профессиональных археографов, которые специально занимаются этим памятником, я не назову ни одного «старообрядчествоведа», который бы сделал то же самое.

Неудивительно, что Мельников сам пробовал писать стихи.

Собственные поэтические опыты он не считал удачными, хотя кое-что успел опубликовать, например, перевод стихотворения Адама Мицкевича «Великий художник» в «Литературной газете»:

Люди живут лишь для тела: прежде они понимали

Мысль и идею Великого Бога твёрдою верой.

Ум ограниченный черпал из кладезя света живую

Воду, и ей наполнялся. Ум был уж полон, но много

В кладезе было воды; верой единой мог он

Всё остальное исчерпать. Верою он понимал мысль,

Истину, тайну. Когда же в гордости буйной хотели

Люди назвать своим братом Того, кто им объяснил мысль,

Истину, тайну – и веру оставили, ум в заблужденьи

Думать стал, будто бы всё он постиг, будто бы мысли

Нет в той воде, которую он исчерпать не может.

Людям не стало понятно Творца откровенье. Так в мире

Остался великий художник не понят…

Что ж ты, художник земный, что же ты ропщешь на небо?

Или тебя оскорбили толки людей о твоем дарованьи?

Вспомни: художник эфира, миров, гармоньи и слова

Ими не понят. Чего от людей ожидать? Не понят

Ими остался великий художник![39 - Мельников П.И. Великий художник // Литературная газета.

1840. №55 от 10 июня. Стб. 1258.]

Один из первых поэтов, с которым Мельников не то чтобы познакомился, но видел и мог обменяться парой слов (хотя вряд ли, иначе бы он об этом упомянул), это Василий Андреевич Жуковский. Было это 18 июня 1837 года в Казанском университете, когда туда приехал наследник цесаревич Александр Николаевич, путешествовавший по России. На встрече присутствовал, конечно, и тогдашний ректор Николай Лобачевский. «Цесаревич сказал нам несколько тёплых приветственных слов и при наших криках “ура” пошёл далее по университету.

В зале остались двое из сопровождавших цесаревича. Один высокий ростом, с задумчивым видом и кроткими, сиявшими душевною красотою глазами, другой – невысокий, с умным лицом и проницательными глазами. Во всей свите только они двое были во фраках. Они подошли к кандидатам словесного факультета и ласково разговаривали, кто куда намерен поступить по выходе из университета.