Живи

Перед собой я вновь увидела ту красную машину, и этот цвет стал казаться мне агрессивным, впивался в глаза и заставлял чувствовать себя ничтожно, как и моя семья это со мной делала. Даже сейчас они не оставляют меня, и я чертовски сильно это ненавижу. Вглядываясь в сверкание поверхности тачки, я чувствовала, как внутри что-то жжётся, как закипала моя кровь от ненависти: я ненавижу всё это. Уходя из дома, я надеялась, что меня все просто оставят в покое, но, думаю, этого не происходит ни с кем. Люди, события, чувства никогда не оставляют в покое других людей, и это осознание давит на меня.

Я так сильно в этот момент ненавижу отца, и его друга я тоже ненавижу, ведь из-за него я узнала то, что не оставляет меня в покое.

– Ненавижу, – заикаясь, произнесла я и задумалась, после чего, через пару мгновений, схватила кирпич и разбила стекло, сдавлено крикнув: – К чёрту всё!

Не осознавая, что делаю, я села впереди, а рядом – Мила, которая была не особо против творить это безумие, и я стала заводить машину, будучи не удивлённой, что ключ был на месте.

Мне было весело, очень весело и одновременно ненавистно. Я развернулась, зная лишь азы вождения машины, и через мгновение мы почувствовали столкновение – машина врезалась в стенку. Я вышла из неё и, развернувшись, неотчетливо увидела каких-то мужиков. Один из них грубо произнес:

– Ну что, покатались?

Я почувствовала резкую боль в затылке. Следующее, что я помню, – это то, как кто-то схватил меня и посадил в чёрный джип.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Падая на колени перед лицом жесткости

Холод сковал моё тело. Я чувствовала, как он проносится по нему; ноги онемели. Боль заставила меня пробудиться. Я издала странный звук, похожий на писк; голова разрывалась и с каждой секундой всё больше и больше. Я не могла пошевелить конечностями.

Когда я приоткрыла глаза, на меня стали обрушиваться воспоминания вчерашнего дня, всё обрывочно: я помню дом, улицу, машину… Последнее событие, что вспомнила, заставило меня резко приподняться, о чём я сильно пожалела.

Всё перед глазами поплыло и почернело, и я тут же с шумом упала обратно. Боль была невыносима, словно меня кто-то избил, и все кости были сломаны, но следов побоев я не обнаружила.

Вновь открыв глаза, я стала более или менее расплывчато видеть. Первым, что попалось в поле моего зрения, была беловолосая бледная девушка, и я узнала в ней Милу. Тяжесть сожаления камнем упала на грудь и стала сдавливать рёбра.