Каштановый пирог

Надо сказать, эта самая часть дорого отдала бы за возможность рухнуть в сено на задворках ближайшей таверны еще пару часов назад – ведь обязанности городской стражи – а именно о ней идет речь – по ночам мелки, да хлопотны; столько их, не в обиду будь сказано Серой Башне, что к утру язык на плече, глаза за спиной, а душа на седьмом небе в пересчете на минус. Наскоро переписывая отчеты, регистрируя новеньких в «черном деле», карабкаясь на чердак за укрывшимся там карманником, доблестные стражи всячески костерили своих собратьев, коим на эту ночь досталась постовая служба у городских ворот.

Вот уж впрямь: злодеи, каких свет не видывал.

– Стоят себе, – уныло пробасил Кай Бирюк, опрокидывая второй стакан вишневки и поглядывая на распростертую на полу троицу грабителей. – Мне кулаки чесать, а они стоят… Хоть бы раз меня взяли в ночь на ворота! Я б им!..

И в этот миг дверь разгромленной таверны окончательно слетела с петель, представив ошарашенному хозяину и осоловевшему стражу-запаснику растрепанное существо мужского пола, юных лет и с дикими, выпученными, сверкающими ужасом глазами.

– Там…

– О! – радостно сказал Бирюк. – Да неуж?

– Там, – сглотнул юнец. – Там, у северных ворот… гроб.

И добавил, выдохнув, точно в омут падал:

– Некромант пришел.

Когда Кай Бирюк куда-нибудь спешил, Утрант переставал быть Утрантом. Заблаговременно убирались с дороги хмурые охломоны, прятались в карманы и рукава кистени и складни, деревья прятали бугры корней поглубже в мостовую, и даже выворотни-булыжники старались держаться подальше от уверенно хватающих землю сандалий.

С самого детства будущий стражник умел передвигаться совершенно бесшумно, и когда на щуплого, словно сушеная вобла, паренька внезапно свалилась юность с мощными плечами, бездонным брюхом и сверкающими глазами красоток, – привычка никуда не делась, лишь заострился шаг, стал увереннее, тверже, и тело не шло, не бежало – летело между домов вспугнутой стрекозой, и прижимали уши собаки, ворчали старухи с корзинками, когда мимо них скользила бесшумная, почти невидимая тень.

И потому совершенно неудивительно, что Кай Бирюк одобрительно, с немалой долей уважения присвистнул, увидев, что происходит у северных ворот.

Умение длинно и мелодично свистеть тоже входило в число достоинств Бирюка.

Пять предметов жили своей загадочной жизнью у тяжелой, окованной сталью створки. «Пять пальцев», подумал Кай Бирюк, оскалившись в усмешке.