Хроники ржавчины и песка

Чтобы до него добраться, придется проплыть под аркой из наваленных листов железа, под куском решетчатой башни, с которой капала вода.

Марчело греб стоя, широко расставив ноги: ему то и дело приходилось нагибаться, уворачиваясь от свисающих обломков или отталкиваться от них веслом. Мальчик снял очки, а маску надвинул на нос и рот, пыхтя как паровоз.

На гниющей воде повсюду виднелись сероватые пятна: пена, пучки водорослей, плотные сгустки переливающейся разными цветами плесени.

Кхатарра – мир полостей, больших и маленьких.

Каждая вертикальная стена отвечала на удар весла как барабан – скорбным протяжным гулом. И глухие заикающиеся звуки разносились эхом.

Лодка, ударившись об узкий причал, немного подалась назад, в стоячую воду. Рядом торчал обломок лестницы с разъеденными ржавчиной ступенями.

Лара перекинула через плечо ремни двух больших сумок и встала. В одной из них – разное снаряжение (рабочая одежда, высокие сапоги, запасные маски, жаростойкие рукавицы, тросы, крюки, склянки и пузырьки с ядом), а в другой, той, что потяжелее, – живые и мертвые наживки.

Лодка ходила ходуном: чтобы не упасть, девушке пришлось придерживаться свободной рукой. Марчело закрепил канат за кольцо и помог сестре перебраться на сушу:

– Ничего не забыла? – Хотя вещей у них, честно говоря, было немного.

– Нет. На вот, неси это. – Лара протянула ему сумку с наживкой.

Накрапывал дождик, но эта вонючая морось могла сыпаться как с неба, так и с остовов кораблей, окружавших брата с сестрой.

Марчело зачарованно разглядывал громадины, между которыми была зажата их лодка. Борт одного из кораблей, совершенно трухлявый, пестрел дырами с острыми как бритва краями. На металле расцвели большие зеленоватые пятна и пятна посветлее – наверное, наросты засохшей соли. Другой остов, такой же проржавевший, накренился на сорок пять градусов и казался лишь чуть-чуть менее потрепанным. Должно быть, оба корабля уже давно умерли.

И воняет от них, как от рагу, пролежавшего последние полвека в подливке из кислоты.

Покрытая ржавчиной металлическая падаль.

Монотонное капанье.

Урчание во чревах полузатонувших кораблей.

Туман то рассеивался, то снова становился плотным, как губка. Жидким, как грязь.

– Хватит пялиться на эти развалюхи, они же все мертвые! – голос Лары исказила маска с острым, как клюв, кончиком, из-за которой девушка становилась похожа на хищную птицу.