Хроники ржавчины и песка

Как ни странно, вода полилась нормальной струей.

Она была мутная и воняла ржавчиной, но не время привередничать. Ничего страшного, если он умрет от инфекции – быстрее воссоединится с отцом.

К горлу подступила тошнота. Мальчик прислонился к стенке кабины и завернул кран. Закрыл глаза. Дурнота прошла. Повезло, что в баках Робредо есть вода – может, накопилась во время последнего ливня. В любом случае надолго запасов не хватит, так что Юсуфф велел себе не тратить ее зря.

Когда он вернулся в машинный зал, кости исчезли.

Чайка варилась два часа. Леденящий ужас утих: я нашел воду, а значит, выживу. Если честно, первые пару дней я думал, что есть и другие способы умереть – не мучаясь так долго, как при медленном обезвоживании. От горя, например, или отравившись ядом.

Но птицы приносили мне все, что только можно представить. И организм быстро привык к манне, которая в буквальном смысле падала с небес. От меня требовалось только бросать остатки в контейнер, из которого в трубы и механизмы отправлялось все, что я не съедал.

В конце концов я нашел яйца.

Они лежали в тесном отсеке на корме, на полках – наверное, несколько сотен. Рядами, отсортированные по размерам. Две механические руки снимали яйца с конвейера, ползущего по полу, и осторожно клали на место для вызревания.

Я должен был следить, чтобы лента не стопорилась, а механические щипцы работали с максимальной аккуратностью и не мяли яйца. А еще убирать старую скорлупу и другой мусор, который мог помешать сложному механизму укладки.

Вот такую работу отшельника я и выполнял каждый божий день. Девятнадцать бесконечных лет.

В журнале я записывал дату – по собственному календарю, размер яйца – «маленькое», «среднее» или «большое» – и, самое главное, отмечал особенности содержимого. А еще писал, сколько часов или дней новорожденный без дела болтался по Робредо, прежде чем встроиться в механизм корабля.

За это время я видел, как умирают сотни птиц – без всякой видимой причины, как первая чайка.

Яйца не только требовали большой заботы – кто бы из них ни вылуплялся, каждый раз это были неожиданность и удар под дых.

Одним словом – запчасти.

Второй день Юсуффа на борту Робредо был еще хуже первого. Он решил обшарить все уголки корабля, исследовал каждый коридор, каждый закоулок.