Хроники ржавчины и песка

– А если я не стану этого делать?

– Гд… гда… гадддааххх хааххх… – Это что, смех? Похоже на то.

ТРРРРР… ТТА… ТАККК!

Я обшаривал корабль до самого заката. Не нашел ни люков на переборках или в полу, чтобы выбраться, ни лестниц, ни веревок, чтобы вскарабкаться на свод из металлических панелей. Но даже сумей я залезть наверх, мне бы не поздоровилось, хотя на страже осталось всего несколько птиц. Они заклевали бы меня до смерти или, по крайней мере, столкнули обратно, чтобы отбить всякую охоту пробовать еще раз.

На капитанском мостике – во всяком случае, мне показалось, что это он, – я нашел несколько карт: они были завернуты трубочкой, вставлены одна в другую и засунуты в цилиндры больше метра высотой. Весь пол там – в засохших сгустках полупрозрачной субстанции, в чем-то вроде застывшего, неподвижного желатина, с окаменевшими внутри насекомыми. Не представляю, что это, но из щелей корпуса свисали лохмотья такого же вещества – как будто с его помощью можно выглянуть наружу, не боясь ветра или поднятого колесами песка.

Повсюду я находил самые невероятные приспособления, предназначения которых не понимал. И боялся, что все это – дело рук дьявола.

Мне было ужасно страшно, но потом горечь и отчаяние оттеснило банальное чувство голода. За весь день я съел только недожаренную ящерицу, так что желудок у меня начинало сводить судорогами.

Я облазил каждый уголок и нашел все что угодно, кроме еды. В шкафчиках в каком-то помещении – в бывшей раздевалке, наверное, – я обнаружил сухую одежду, которая была велика мне размера на два, пару рабочих рукавиц и зажигалку.

Когда я вернулся в машинный зал, под сводчатым потолком среди механизмов меня ждали два яйца.

Но сразу Юсуфф их не заметил. Он переоделся, расстелил не просохшую еще рубашку на полу, под одной из машин, куда падали солнечные лучи. Нашел в рундуке слишком большие сапоги и более-менее подходящие башмаки и надел их.

Мобильные перегородки начали с лязгом смыкаться. Полоска света на измазанном белой жижей полу становилась все у?же.

Почти все пернатые успели вернуться в свои гнезда; теперь на охоту отправлялись ночные хищники.