Дорога огня. Том I. По ту сторону

– Готово. Пора уходить. Но сначала сжечь дом. Помоги притащить ветки с улицы.

– Зачем? Они ведь уже ушли, – не знаю, куда деть руки: девочка прижалась к ногам, вцепилась в шорты. Повторяю про себя: глупая. Я же тебя ранила. Что ты делаешь?

– Призраки – да. Но если не хочешь, чтобы твои друзья последовали за нами, придется дать им что-то взамен.

Горло перехватывает спазмом. Лицо незнакомки нечитаемо.

– Что… почему ты их видишь? – и знаешь способ прогнать. Пожар отвлечет их на пару часов. – Кто они? Кто ты?

– Нина, – моргаю.

Девушка дергает косу. Смутилась? – Я вижу их по той же причине, что и ты. Мы похожи. Ты не заметила?

– Чего не заметила? – она не делает вещи понятней.

– Что нам обеим нравится поджигать, – Нина криво улыбается и, подхватив рюкзак, ныряет в черноту дверного проема.

Поджигать. Как просто. Замираю, прислушиваясь к новому знанию. За ним кроется что-то особенное, подобно отголоску чуда в белесом шраме на ладони. Не ответы, лишь вопросы, но…

Это место.

Сколько еще домов с похожей историей?

Сегодня станет на один меньше. В груди разливается тепло:

– Пойдем, – говорю девочке. – Сожжем здесь все.

Перетаскиваем хворост к могиле. Девочка помогает, несмотря на почерневшую от крови повязку. В конце Нина, забрав свет, ненадолго спускается в яму. Сухой хлопок. Шелест. Девушка возвращается с запахом горелых волос, бесцеремонно запихивает блеснувшую стеклом колбу в карман моих шорт:

– Всегда носи с собой. Нет, не трогай, – перехватывает за руку и больно выкручивает запястье.

 – Потом посмотришь. Этого хватит на некоторое время. Они перестанут тебя видеть. Не открывай, не повреди печать – тогда чары нарушатся. И уж точно постарайся не разбить, – она словно хочет сказать больше, но отворачивается, поправляет ближайшую вязанку. – Тебе нужна передышка. Выглядишь ужасно.

– Спасибо…

– Разве ветки не должны были сгнить? Прошло много лет, – спрашивает девочка из-за целого леса по ту сторону могилы. Трогаю гладкое, прочное дерево.

Она права: странно.

– Местные постоянно приносят свежие. Думают, что так запирают духов внутри дома, – на мой удивленный взгляд девушка пожимает плечами:

– В глуши обожают суеверия. Они будут обсуждать сегодняшний пожар месяцами.

Киваю. Нина щурится и закусывает губу. Начинает рисовать: несколько невесомых линий – и воздух высыхает, а в самой гуще ветвей, где кости, зарождается огонь. Щелкая и дымя, рыжие языки карабкаются к потолку.