Ради этого серого Неба

Я стал жить просто: Лиля, дом, работа, учеба, магазин, и так по кругу. Попутно старался писать картины, но с творческими идеями настал кризис. Вроде бы все было хорошо, но в голову ничего не приходило. Я решил, что это пройдет, и снова занялся копированием, дотошно и самозабвенно уходил с головой в копию, рассматривал детали полотен, пока был на работе. Решил начать с Кустодиева, нарисовать его полотно «Масленица» 1916 года. Я хотел закончить работу к новогодним праздникам и продать.

Лиля продолжала набираться опыта на подготовительных курсах, она мечтала поступить и освоить все нюансы академической живописи.

Ее рисунок становился все лучше, рука увереннее, она продолжала позировать и на мой курс заглядывала постоянно. В тот период я стал больше общаться с одногруппниками и преподавателями, советовался, когда подбирал палитру и даже поддерживал разговоры о современных авторах.

Когда в высоких дверных проемах появлялась хрупкая фигурка Лили, я млел от счастья, хватал ее маленькую ручку и отводил девушку в сторону.

Мы тискались по углам, как школьники, это было искренне, радостно, по-настоящему.

Когда она позировала, я писал, не замечая времени. Я знал все ее линии наизусть, но каждый раз она открывалась для меня по-новому.

Осень прокралась в Питер и залила пространство охристыми палитрами. Солнце становилось все холоднее, сплин проникал в души, а холодная вода – в сапоги. И все же, как было прекрасно чувствовать запах палой листвы! Я писал золотую осень во всей красе в нашем маленьком академическом парке, прихватив с собой этюдник, масло и холсты.

Лошади катали детей из конного клуба или паслись на лужайках, туда-сюда носились счастливые маленькие собачки всевозможных пород: мопсы, чихуахуа, померанские шпицы, японские хины и целый выводок аффенпинчеров. Их хозяева кутались в шарфы, держали стаканчики с горячим чаем и кофе, радостно щурились от солнечных лучей. Вечер тихо шуршал в осенней палитре. Там, на острове академии, время будто остановилось, особый старинный дух правил этим местом, не уступая современности ни секунды.

В моем доме появились уют и запах домашнего супа, женские трусики и косметика. Одежда стала опрятнее, в гардеробе висели новые вещи, на книжных полках стал господствовать порядок. Постельное белье неведомым образом всегда оставалось свежим и аккуратно заправленным, носки – чистые и одинаковые – ютились в специальном ящике.