Ради этого серого Неба

В глубине души я знал, что не люблю Лилю по-настоящему, как человека, как отдельную личность, скорее, я люблю себя чуточку больше, когда она рядом. Я понимал, что с ней процесс под названием «жизнь», становится не причиной для самоубийства, а все-таки сносным приключением. Я всматривался в ее черты, ласкал тело, принюхивался к запаху волос, это наполняло меня на каком-то уровне. Но пустота оставалась.

Где-то там, в глубине, я хотел уехать. Собрать чемодан, закрыть дверь и отправиться в путешествие на пару лет.

Может, как Форест Гамп, начать бежать свой марафон без цели и следствий.

Я толком не помнил, как мы добирались до дома. В голове плавали отрывки, как в середине ночи я братался с музыкантами. Народ в клубе танцевал, а те, кто не мог, отрубались на диванах, их тормошили охранники. Ближе к утру мои ноги болели. Музыканты играли песни «Сплина», «Аквариума», «Би-2». На песне про полковника я сорвал себе голос, но было все равно. Опасное действие алкоголя – отключение нервной системы.

Ты не чувствуешь боли, пропадают страхи и чувство стыда, ты силен, всегда молод и становишься таким шутником-остряком, что никакой стендапер и рядом с тобой не стоял. Но плата за отключку высока. Эффект пройдет, а ты останешься. И снова будешь самим собой – нескладным, трусливым, пустым.

Трезвая жизнь придет и напомнит, что нужно вертеться, кому-то что-то доказывать, кого-то любить, идти на жертвы, терпеть лишения, дышать грязным воздухом, поступаться своими желаниями, потому что мир – темное, а иногда и до того жуткое место, что хочется спрятаться под столом, как в детстве.

Мы оказались в машине, когда в небе зарождался рассвет. Пожилой толстый водитель, со складками на шее, как у шарпея, крутил потертую, явно любимую баранку. В салоне пахло советским одеколоном, по радио играл шансон. Я открыл окно, и свежий ветер напомнил о возможности дышать, глаза закрывались, смешивая мелькающие образы в еще более размазанную картинку.

Когда машину изнутри наполнило пение Михаила Круга, я отключился.

«Владимирский централ, ветер северный…»[12 - Строка из песни «Владимирский централ» Михаила Круга.]. Хороший мужик был, настоящий.

Проснулся я от головной боли и от того, что сильно мутило. Лиля спала у стены, завернувшись в одеяло. Я с трудом спустил ноги на пол, поднял туловище. Когда я принял сидячее положение, боль сильно ударила в голову, и я быстро побежал на кухню.