Rock и мир. Часть 1

Потрясение стало для меня слишком сильным.

Пол: Смерть мамы сломила моего отца. Это было хуже всего – видеть папу плачущим. Прежде я никогда не видел, чтобы он плакал. Для семьи удар был ужасным. Когда вдруг понимаешь, что и родители способны плакать, взрослеешь очень быстро. Плакать позволено женщинам, малышам на детской площадке, даже тебе самому – все это объяснимо. Но, увидев, как плачет отец, понимаешь, что случилось действительно что-то страшное, и это потрясает твою веру во все. Однако я не позволял себе предаваться унынию.

Я выстоял. Тогда я научился прятаться в собственной раковине. Незачем было сидеть дома и рыдать – такое средство порекомендовали бы сейчас, но не в те времена.

Джим Маккартни, отец Пола: Особенно тяжело было зимой. Возвратившимся из школы мальчикам (Пол и его младший брат Майкл), приходилось топить печь.

Ну а я занимался стряпней. Но вот уж где была моя главная головная боль – я никак не мог решить, какую родительскую роль мне выбрать. Когда жена была жива, я ругал мальчишек.

Я их строго наказывал, если они того заслуживали. А вот жена была с ними доброй и мягкой. И вот теперь мне нужно было решить, кем же я буду: отцом, матерью или и тем и другим. А может быть, положиться на них, попробовать стать их другом и помогать друг другу выкарабкаться?

Джордж: У меня было счастливое детство, неподалеку жило множество родственников, близких и дальних. Часто по ночам я просыпался, выходил из спальни, спускался вниз и видел собравшихся повеселиться людей.

Вероятно, это были мои родители и один два моих дяди.

Бывало, он говорил: «Я никогда этому не выучусь». А я отвечала: «Научишься, сынок, научишься. Нужно только постараться».

И он старался до того, что даже пальцы в кровь стирал. Я повторяла ему: «Научишься, сынок, научишься». Я сидела с ним до двух, а то и до трех часов ночи. Каждый раз, когда он говорил: «я больше не могу», я отвечала: «Можешь, сынок, можешь».

Ринго: Отчим появился, когда мне было еще одиннадцать.

Он работал художником и декоратором в Бертонвуде, на американской военной базе.

Я любил Гарри, и мама любила его, а потом сообщила, что они собираются пожениться. Она спросила меня: «Ну, что ты на это скажешь?» Поначалу идея мне не очень понравилась, потому что мне было всего тринадцать, но я понимал: если я скажу «нет», она замуж не выйдет. Детям нелегко оказываться в таком положении. Но я сказал: «Вот здорово!» – потому что Гарри был хорошим человеком.