Строптивое счастье дракона

Принц с удовольствием откинулся на спинку, отдаваясь ее умелым ручкам.

– Мой принц, уже поздно, а вы все работаете. Когда же вы будете отдыхать? – нежно прошептала наложница, наклоняясь вперед и слегка прижимаясь грудью.

– Иди сюда, Дел. – принц потянул ее к себе на колени. – ты права, пора заканчивать дела.

Девушка уютно устроилась в его руках, свернувшись клубочком и прижалась к широкой груди, вдыхая его неповторимый запах.

Делии всегда чудилось, что кожа Салеха пахнет белым мускусом и кедром, сводя ее с ума этим контрастом.

Девушка провела пальцами по гладкой коже на крепкой груди, потрогала ключицы, затем проскользнула наверх по шее, обводя линию твердого подбородка.

Сегодня Делия хотела дарить принцу нежные, чувственные ласки, неспешные и долгие, с влажными поцелуями и сладкими укусами. Перемежать их легкими разговорами, растягивая наслаждение до предела.

Салеху нравились эти долгие прелюдии, начинающиеся с почти невинных прикосновений. С ласк, похожих на дуновение ветерка, который под ее умелыми руками и нежными губами превращается в ураган. В смерч, который невозможно контролировать, который закручивает в свой сладостный поток, унося в запредельные блаженные дали.

Откуда возвращаешься медленно и неохотно, оставляя там частичку своей души и каждый раз стремишься вернуться туда вновь, чтобы найти потерянную часть себя.

Делия любила доставлять удовольствие принцу – не только потому, что он был щедрый и умелый любовник.

Принц владел ее душой так же, как телом. Этот мужчина сделал что-то такое с ее сердцем, что рядом с ним Делия становилась совсем другой. Будто в ее горячее страстное тело, жадное до ласк и удовольствий, вселялась другая душа. Вместо искалеченной, ожесточенной, измученной годами унижений и боли, просыпалась нежная, ранимая, какая-то детская и невинная.

Прижавшись к плечу мужчины, Делия прикрыла глаза и тихим шепотом, немного стыдясь своих чувств, зашептала слова, рожденные близостью этого мужчины:

Положи меня, как печать, на сердце.

Положи меня, как клеймо, на душу.

Под моим штандартом

Десятки терций:

Я грозой весенней на тебя обрушусь

Над моим огнем замерзают реки,

Мировой потоп заливает сушу,

Но, как смерть, крепка,

Я стою навеки.

И все бездны Ада мне не глубже лужи.