Переплетённые нити. На грани

У неё не было другого выбора, – снова мама повторила дежурную фразу.

– Ты постоянно повторяешь одно и то же. Почему ты её защищаешь?

– Потому что это правда. Нельзя её ненавидеть. Ты ещё такой ребёнок, Глеб, – опять улыбнулась мама.

– Я не ребёнок! Я буду ненавидеть её всю свою жизнь! – я повысил голос, чтобы мама поняла, что я серьёзен.

– Хорошо, значит ты уже достаточно взрослый для этого, – загадочно сказала мама, снимая фартук, – Иди – одевайся.

– Зачем? – растерялся я.

– Я отведу тебя к маме, и ты скажешь ей это в лицо, – она выдержала паузу и шёпотом добавила, – или не в лицо.

– Я не хочу с ней видеться! – начал отпираться я.

– Слушай меня внимательно, я не позволю тебе нести этот груз ненависти всю жизнь. Ты можешь однажды сорваться. Ты же знаешь, что я люблю тебя и никогда не оставлю, и ты прекрасно понимаешь, что я ничего не делаю просто так, – спокойно продолжала убеждать меня мама, и я поддался. Я ушёл собираться, и через несколько минут мы пошли в неизвестном мне направлении.

Мы шли по одинокой тропинке вдоль дороги, но машины редко встречались. Мы всё время шли пешком, а мама крепко держала за руку. Она дрожала – её рука. Мама явно волновалась, но не показывала мне этого. А мы уходили дальше по кленовым красным листам, вымокшим в лужах. Я только и делал, что смотрел под ноги или на лицо мамы, но, когда посмотрел чуть дальше, испугался.

Чёрная железная ограда, а за ней могилы, украшенные цветами, и красные клёны. Так страшно. Зачем меня сюда привели? Я в ужасе посмотрел на маму, а она смешала улыбку с болью.

Я прикусил губу и молча следовал за мамой. Неужели она покончила с собой из-за моих кошмаров. Может, это я во всём виноват? Мои ладони вспотели, а руки задрожали, мама, несомненно, это заметила и крепко-крепко меня обняла. Она поцеловала меня в макушку и, будто прочитав мои мысли, ласково сказала:

– Ты ни в чём не виноват.

И правда, пройдя ещё пару метров, мы остановились. Перед могилой мамы. Вокруг всё чисто, убрано, а сама могила украшена цветами. На фотографии она улыбается. И дата. Дата – самое страшное. Я закрыл глаза перед тем, как посмотреть. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокоившись. А мама молча стояла рядом, выжидая момента, когда стоит начать говорить.

Я открыл глаза. Сфокусировал зрение на дате.