Посвящение Исиды. Том первый. Эта книга о дежавю, о потопе, о посвящении

– А Вам не подпишу!… Понаехало тут ваших… – тут он назвал мою ВИНУ.

– Значит, я не смогу на работу устроиться? И как же я буду жить, если не смогу работать?

– Не знаю и знать не хочу. Мне нет до этого никакого ДЕЛА. Печати не будет – подписывать не буду!

Я не стал напрасно с ним спорить и отправился за печатью. У меня не было никакого желания, ни на минуту, задерживаться в этом кабинете. Я проходил флюрографию в апреле, когда устраивался на работу туда, где проработал ДВА месяца. С тех пор ещё не прошло полгода, и эта печать, которую можно было поставить под тем же числом, ещё имела силу.

В кочегарке я начал работать в конце октября, а деньги в ПЕРВЫЙ раз получил только в феврале следующего года. И деньги мне ПОЛНОСТЬЮ не были выплачены. Всё выглядело так, что и одноглазый, и дядя одноклассника, и та гадина из ОТДЕЛА кадров, и врачи, и многие другие – все старались ОБЯЗАТЕЛЬНО ДЕЛАТЬ так, как все ВОКРУГ стали позволять себе ДЕЛАТЬ.

Нижние, прикорневые, части стволов осины, берёзы, пихты как-то ненужно расширялись, и их обрезали. Эти обрезки, где-то по полметра в длинну, где-то с весны начинали возить и собирать в одну огромную КУЧУ, чтобы за зиму сжечь ЕЁ в кочегарке. Когда я в ПЕРВЫЙ раз увидел ту огромную КУЧУ, которую нужно было сжечь за зиму, мне сказали, что её на всю зиму НЕ ХВАТИТ, что она ДОЛЖНА быть раза в ДВА больше этой, чтобы ХВАТИЛО.

Всё, что пролежало в этой КУЧЕ с весны, уже подсохло и было не таким тяжёлым, как всё то, что стали подвозить с эстакады. Чтобы этой КУЧИ ХВАТИЛО на всю зиму, в печах нужно было сжигать сухие части стволов вместе с теми, которые стали подвозить с эстакады, которые были ещё сильно влажными. На тележке была укреплена клетка, в которую на эстакаде бросали и комеля, нижние прикорневые части стволов, и стволы берёзы или осины, которые оказывались слишком тонкими. Эту тележку подвозили на тракторе.

Эти тонкие стволы не стоило отрезать по полметра в длинну. И они сначала были метровыми или полутораметровыми. Затем эти стволы стали становиться и толще и длиннее. Они, значит, становились и тяжелее. После того, как они стали ДВУХМЕТРОВЫМИ, стали попадаться и трёхметровые, и четырёхметровые, и такие, что в печку уже не влезали.

Через сутки меня в кочегарке менял отец, а его – один приехавший из Казахстана. А его один местный тракторист.