Последняя принцесса

Если он знает тайну Ровенны, почему бы ей в ответ не узнать его секрет? Глаз за глаз, так сказать.

Но мешать – это некрасиво. Ее сюда не звали. Может, ее приход вызовет, как обычно, грубость? Он прогонит ее взашей, а она потом будет краснеть от смущения и обиды всякий раз, как увидит его. Как будто она и без этого не превращается в томат, едва оказывается с ним рядом! Нет, определенно, лучше уйти. Может, стоит порисовать? Лиссарина обернулась, чтобы вернуться во дворец.

– Даже не поздороваешься?

Лиссарина вздрогнула и замерла на месте.

Зажмурилась, коря себя за то, что не ушла раньше. Как можно быть такой дурой? Она развернулась. Люциен вышел из стойки и теперь осматривал кончик шпаги, словно на нем была грязь. Его лицо слегка разрумянилось от быстрых движений, а волосы походили на воронье гнездо, но он все равно выглядел как самый красивый человек на свете.

«Несправедливо, что кому-то достается вся красота мира, а кому-то – ничего» – подумала Лиссарина и медленно двинулась к нему, обдумывая стратегию поведения.

– Простите, милорд. Не хотела вам мешать. – Лиссарина была горда собой: фраза прозвучала холодно и несколько безучастно. Пусть не думает, что в его присутствии она теряет над собой контроль, как невинная овечка. – Ваш соперник весьма ловок. Было бы обидно проиграть ему из-за того, что вы отвлеклись на меня.

Люциен усмехнулся. Быстрая, стремительная усмешка, ускользнувшая так же резко, как и появилась.

– Я идеально фехтую. Твое появление ничего бы не изменило. Он был обречен. С самого начала.

– Любой воображаемый соперник обречен, милорд, вы так не считаете? – Лиссарина сама не знала, откуда у нее силы и желание умничать в его присутствии. Лучше бы заткнулась и ушла, прежде чем ляпнула что-то такое, о чем потом бы сожалела. Но маленькая девочка внутри хотела остаться, хотела повеселиться. Хотела почувствовать себя живым человеком, а не тенью Ровенны де Гердейс.

– Это ты так деликатно выразила сомнение в моих способностях? – Люциен вздернул подбородок, словно ничего оскорбительнее в жизни не слышал. Но его глаза улыбались, и Лиссарина почувствовала, как внутри нее что-то сжалось. Не от страха. Ей было любопытно. Очень любопытно. И на мгновение она почувствовала себя другим человеком – человеком озорным, веселым, любознательным. Бесстрашным.