Зов моря

Ярко-красная ковровая дорожка автобуса манила. Да и сам он выглядел как инопланетный дирижабль на огромной пустой площадке старого автовокзала.

Дама промолчала, уставившись в записки, и я опять очутилась в липком, сером облаке растерянности. Теперь оно дразнилось, дергая меня, как капризный малыш маму. Я прислушивалась к даме, ожидая ответа. Кто-то встал за мной в очередь, и тут же полетели расспросы. Стали знакомиться.

Все пассажиры принесли с собой приподнятое настроение.

– Что вы стоите? – бросила крашеная дама, когда у автобуса скопилось несколько женщин.

Мы вскочили в него и растворились среди уютных сидений.

Я облегченно выдохнула. Передо мной в два лобовых стекла открывалась вся панорама. Первые места мне нравились еще с детства. Всю школьную пору я провела за первой партой, в гуще событий. Сейчас я вновь почувствовала себя первоклассницей, которая хотела попасть туда, где никогда не была, но много слышала и представляла. Ерзая на двух сидениях, я пыталась устроиться поудобнее, ведь впереди долгий ночной переезд.

В поездке я старалась не спать. Приготовилась жадно впитывать впечатления от путешествия.

Урчание мотора и легкое покачивание расслабило, и я повесила куртку-ветровку на крючок. Из кармана торчала маленькая бутылочка воды и край белой бумаги. На фоне черной куртки выглядело неряшливо, тем более что все могли увидеть это, но больше поставить воду было некуда.

«Папа, убери это! Я не буду брать. И не клади в карман…» Этот разговор повторялся в голове каждый раз, как я бросала взгляд на куртку.

Но папа молча положил кусок черного хлеба, замотав в лоскуток белой бумаги, и бутылку воды, а затем недовольно отвел глаза. Рюкзак был переполнен. Это заставило смириться.

С папой мы жили вдвоем. Уже два года как после тяжелой болезни не стало мамы, и я смиренно тянула чувство потери и помогала скрасить одиночество папе. Он мало со мной разговаривал и все мне разрешал, но в этот раз заметно нервничал. Наверное, потому что была я еще несовершеннолетняя.  Свои восемнадцать лет я хотела встретить на море.

Он отдал мне все сбережения и позвонил крашеной даме – своей знакомой. Она обещала за мной присмотреть.

– Скидываемся, – рядом взметнулась ладонь с двадцаткой, и потянуло нежным ароматом дорогих духов.

Подняв глаза на хозяйку пухленькой руки, я покачала головой.

– Баптистка, что ли? – красивые глаза молодой женщины резали насмешкой. Я иронично улыбнулась в ответ.

– Да! – согласилась я, чтобы не оправдываться.