Манипулятор

Любви не существует. Я никогда не скрывала ни от одного из своих мужчин, с которыми была, что я не умею любит. Я всегда просила не требовать от меня любви. Я буду с тобой, но не потому, что люблю, а потому что ты мне нравишься как человек, не разочаруй меня. Не убивай в себе человека. Но «человек» в каждом из них умирал очень быстро. У мужа продержался дольше всех, постепенно оголяя монстра внутри. Может быть, я и сама была монстром, бесчувственным, не способным любить. Я сама – чудовище, не готовое открывать себя другим, потому что неоднократно была предана.

И вот мне 31. Я не могу сказать, что 31 – это большой возраст и богатый опыт. Но для меня это некий рубеж, перешагнув через который, пути назад не будет. Мои выводы о жизни могут показаться удручающими. Я сама могу показаться разочарованным в жизни человеком. Но нет. Я не чувствую разочарования, я чувствую смирение и принятие. Смиряюсь и принимаю тот факт, что люди врут, но я стала в разы меньше общаться с ними, потому что не хочу, чтобы врали мне.

Я сократила свой круг общения практически до одного человека – подруги, с ужасом и трепетом, неприятным, мерзким трепетом, ожидая, когда соврёт и она, тем самым предав меня, и я останусь совсем одна, окруженная миллионным населением Москвы. Я смирилась и приняла тот факт, что кроме матери до меня нет никому дела. Я никого не виню, так просто должно быть. Я не вправе требовать от людей, чтобы они обратили на меня внимание, но вправе требовать не говорить мне громких слов, если им на самом деле нет никакого дела.

Я смирилась и приняла тот факт, что мир и люди в нем не идеальны, что лишь по моему желанию никто из них не поменяется в лучшую сторону. Это серьезная претензия – менять мир. Поменяй себя или поменяй свою точку зрения – это все, что ты можешь сделать. Что есть ты и что есть мир? Я пришла к выводу, что мне просто надо жить дальше, как живут очень многие из нас, жить этой рутиной: работа, дом, работа, дом, отпуск и снова работа. Я могу только привносить какое-то разнообразие, создать видимость разнообразия, ту самую иллюзию, в который мне будет легче жить.

Я решила попытаться смириться с наличием мужа, избегая своих прямых обязанностей, попросив у него полной автономности. Он дал мне ее. Я понимаю, как, скорее всего, ему было это неприятно. Он незамедлительно обвинил меня в изменах и именно поэтому я прошу свободы, оставаясь при этом в браке с ним. Я не стала ничего доказывать. Я никогда не изменяла ему и не хотела этого делать.