Эксперимент

Спустя несколько часов, когда крики, наконец, смолкли, Левиафан решил подняться и проверить что с Лилит. Он тихо повернул ключ в замке и прислушался. Спокойное сердцебиение и тихое дыхание, слегка посапывающее. «Спит», подумал он и вошёл в комнату.

В одном нижнем белье, Лилит растянулась по всей кровати. Её губы были сухими, рот слегка приоткрыт, а кисти рук были мертвенно холодными. Лилит облизнула губы и прошептала: «пить».

– Сейчас, милая! – он спрыгнул с кровати и принес ей огромный стакан с водой.

Лилит осушила стакан и снова рухнула в кровать. Левиафан накрыл её и лег рядом, задумчиво смотря в потолок.

«Ну и в чем был смысл, Лилит? Ты чуть не отправилась на тот свет… Почти десять часов ты резвилась, выдала свои самые сокровенные воспоминания, самые сокровенные фантазии и желания, чуть не изнасиловала меня и снесла мне мозг. И что дальше? Ты спишь без сил, как будто сутки проработала на заводе, вся изнеможенная, во рту пересохло… Ты, наверное, даже не спишь, это скорее похоже на то, что твой разум болтается в какой-то бездне и ему там совсем не хорошо.

Левиафан обнял её и прижал к себе.

К шести часам вечера Лилит открыла глаза. Левиафан тут же посмотрел на её зрачки. Они были обычными, нормального размера и реагировали на свет.

– Как ты, милая? – Левиафана пробило на приступ нежности.

Он гладил её по голове и шее. Лилит отвернула голову.

– Хорошо… – тихо ответила она.

– О, ты меня больше не хочешь? Я тебе уже не так нравлюсь, как сегодня ночью? – язвил он, продолжая гладить её тело.

– Не мог бы ты меня не трогать сейчас? – Лилит раздраженно скинула его руку и перевернулась на другой бок.

Левиафан вздохнул.

– Вот она, женская благодарность! Носишься тут, как с ребенком маленьким, стараешься, крутишься вокруг, а тебе взамен – отвали! Молодец девочка, так и надо поступать! Ладно, оставлю тебя наедине с твоей пост-эйфорийной депрессией.

Он не обижался на неё за такое недружелюбное поведение. Он прекрасно понимал состояние Лилит, он даже слегка ей сочувствовал, но это всё его очень сильно расстраивало.