Ангелы

 – Я потратил ночь впустую, объясняя тебе всю эту чушь! Я отказался от секса, желая помочь тебе…И вот она благодарность – ты едешь к ней! К суке, которая начала равнять тебя с землей!

– Я не просил тебя работать моей сиделкой! И не надо говорить так о Розе!

Люцифер взглянул на меня, горько улыбнулся и отпустил мою руку. Я молча смотрел на него и понимал, что раз во мне хватает сил на то, чтобы злиться, то попросить прощения будет не проблемой.

– Давай, идиот, пошли, а то упустишь шанс поваляться у нее в ногах! – сострил Люцифер и пошел к входной двери.

Я досчитал до десяти, чтобы не двинуть ему по морде за столь издевательские высказывания и пошел за ним.

Всю дорогу мы молчали. Я был уверен, что мой брат ненавидел меня… Я его понимал. Я понимал его правду, его желания, но мои желания также были сильными. Если Люцу хотелось ненавидеть меня, я не мог возражать ему – вперед! «Ненавидьте меня все, обижайтесь на меня все. Я – богопротивный кусок мяса, обделенный пониманием, не имеющий жалости к себе.

А солнцу-то как было на всех наплевать! Оно укрывалось пушистыми белыми облаками, пускало лучи на землю. Я любовался природой, пытаясь абстрагироваться от неумелых, идиотских мыслей о Розе, о Люце и о себе. Я курил сигарету, пялился на солнце, сжигая себе глаза и… улыбался, предвкушая разговор с Розой.

Мы подъехали к университету. Брат заглушил мотор и уставился на меня со свойственной ему улыбкой говнюка.

– Вали, чего же ты ждешь? Вон твоя зазноба! – Люц усмехнулся.

– Я посижу еще пару минут, речь продумаю…

– Машину закрой! – Люцифер кинул мне ключи на колени, вышел из машины и направился к университету.

Я наблюдал за ним. Он подошел к Розе, улыбнулся, а затем, как мне показалось, он прижался к ее щеке. Но приглядевшись, я понял, что он что-то шепчет ей. Мне было жутко интересно что, потому что от этого шепота выражение лица Розы становилось более озадаченным.

Я докурил, вылез из машины и направился к ней. Люц улыбнулся и пошел дальше. Я приблизился к Розе. Белоснежное каре на солнце отдавало перламутром. Голубые глаза почему-то были преисполнены добротой. Хорошо ли это было? Вчера она чуть ли не воткнула мне нож в спину, а сегодня смотрит, как Офелия на Гамлета.

– Привет! – сказал я, жутко нервничая.