Ангелы

Совершено не адекватное поведение для моего импульсивного брата. Более того, это было не адекватно хотя бы потому, что он был не один. Я развернулся и молча уставился на дверь. «Может он случайно задел?», подумал я, продолжая смотреть на дверь. На этаже стояла тишина, которую снова нарушил стук в дверь.

– Ну, чего затих-то? – раздался возмущенный вопль Люца.

Я вздохнул и крикнул ему, чтобы он заходил. Брат вошел в комнату, закрыл за собой дверь и с улыбкой больного ребенка подошел ко мне. Без фамильярностей он грохнулся на мою кровать и молча уставился на меня.

– Кажется, я предупреждал, что ты окажешься в очередном дерьме из-за очередной бабы! – произнес он злорадно.

Стоит ли говорить, что его злорадно-издевательская рожа просто выпрашивала, чтобы что-нибудь по ней съездило. Можно сказать, что я прибывал в депрессии, а тут пришло это гнусное лицо, ехидничает и улыбается.

– Что ты здесь делаешь? – выдавил я из себя, укрощая раздражающуюся злость внутри.

Хочет ржать – пусть ржет! Пусть хоть пузо себе порвет от смеха!

– Пришел узнать, не чиркаешь ли ты тут лезвием по венам! – усмехнулся брат.

– Очень смешно! – я изобразил идиотскую улыбку.

Ну почему родной брат всегда выбирал такие неудачные моменты, чтобы поржать надо мной? Почему ему вообще надо было надо мной ржать, даже несмотря на то, что иногда он за это получал?

– Что случилось-то? – внезапно, к моему удивлению, Люцифер обрел некую серьезность, от которой меня просто начало мутить, ибо я подумал, что он просто окончательно издевается надо мной!

– Тебе лишний повод поржать нужен? Кого хера ты вообще здесь сидишь? Разве тебе не пора удовлетворять свою ночную шлюху? – взревел я, проклиная брата, его мудацкие издевки и предложения.

Люц снова улыбнулся и опустил голову. Совершено нагло и ни грамма не смущаясь он достал сигареты, прикурил, полу развалился, чем притеснил меня и уставился в потолок.

Мы молчали. Мы сидели в темноте. Наши одинаковые лица были устремлены вверх.

– Мой дорогой братец! – тихим голосом сказал он, так и не отрывая взгляда от потолка. – На твоем скорбном лице нет места даже для уродливого горя, так как там слишком до хера отчаяния. Мою ночную шлюху я отправил домой. Я, конечно, хотел бы почувствовать себя полным гондоном, трахаться всю ночь, спать пол утра… Что случилось, Гавр? – снова спросил он, наконец, посмотрев на меня.

Я вздохнул.

Что случилось? Беспроглядная, идиотическая пучина, вот что случилось.