Ангелы

Мелиша спала, как и сказал Люц, в штанах и в его футболке. Она лежала на боку, руки под головой – некая поза эмбриона. Я подошел к кровати.

Кровать Люцифера была больше, чем моя, шире, длиннее. Я присел на край и уставился на лицо Мелиши, освященное коридорным светом. В моей голове не было толком никаких мыслей, я просто смотрел на нее, пытался, наверное, понять, что творилось у нее в голове.

– Что ты тут делаешь? – в комнату вошел Люцифер с вытаращенными глазами. – Комнатой ошибся?

Люц шептал… Я улыбнулся.

Какой бы он не был подонок, что бы он ни строил из себя, все-таки чувства в нем были… Он говорил шепотом, потому что не хотел будить Мелишу.

Возможно, мне показалось. Может он не хотел будить ее потому, что не хотел снова выслушивать ее любовные россказни и переживания.

– Да, я мимо проходил! – буркнул я в ответ, встал с кровати и пошел к двери, но Люцифер схватил меня за руку и приблизился к уху.

«Иди сюда», он вытащил меня в коридор.

– Не будь таким гуттаперчевым, брат! Не поддавайся своим чувствам жалости… она не стоит этого! Эта жалкая шлюха…

– Так нельзя, Люцифер… нельзя так говорить о девушках… – прошептал я.

Брат усмехнулся и отпустил мою руку.

– Так нельзя говорить о девушках, которые влюблены в тебя или обо всех девушках? Не затрудняйся с ответом! Гавр, о людях надо говорить то, что они заслуживают. Неважно, девушка это или мужчина. Если она шлюха, в этом нет ничего постыдного, назвать ее так…

– Кто дал тебе право считать, что она заслуживает ярлык «шлюха»? По какому принципу ты это определяешь, Люцифер?

– По такому, по какому и ты! – улыбнулся он.

 – Когда мы сидели в кафе, ты смотрел на нее, как на шлюху, потому что не знал, что она пришла объясняться в любви к тебе. А сейчас ты узнал… В тебе взыграла жалость и Мелиша вдруг перестала быть шлюхой. Жалость украшает людей, которых жалко…

Я смотрел на Люца. А ведь он был прав: несколько часов назад я сам думал о Мелише не совсем хорошие мысли, и мне даже в голову не приходило, что она внезапно станет… Твою мать, мне стало ее жалко из-за того, что она влюбилась.

Я становился слишком податливым, когда слышал о влюбленных людях.

Я молчал, брат смотрел на меня. Слава богу, он пошутил, он не держал на меня зла из-за пустынной ночи. А я не знал, что мне делать дальше с любовью шлюхи.

Утром, точнее, через часик после разговора с Люцифером, я пошел в ванную..

Я прислушался – там никого не было. Роза все еще спала, хоть я ей и сказал, что пора вставать.