Ангелы

– А я и не назначал! – не задумываясь, буркнул я в ответ.

Я даже промолчу о том, что пожалел о своем ответе, ибо лицо Люца засверкало, как будто было сделано из фальшивых бриллиантов. Ему не надо было долго и упорно объяснять, он все и так уже понял, без моих объяснений.

– Пошли? – около стола появилась Мелиша, как яркое солнце на горизонте.

Люц подмигнул мне, взял ее за руку и пошел к выходу.

Еще пару часов я сидел и размышлял над абсурдностью той глупости, которой я позволил совершиться. Думал о том, что творилось внутри у Мелиши после того, как появился Люц, или ей было пофиг? Мне было бы обидно.

Был бы я на ее месте, я бы отказал Люцу, хотя бы из уважения к себе. Это очень редкий дар – уважать себя. К другим уважение на хер не надо. Если бы только научиться уважать себя и тогда уже много бы чего изменилось по отношению к другим. Я так же думал, а правильно ли я сделал? Ведь я мог поступить совсем по-другому, более выгодно для себя… как поступил Люц.

Уже почти ночью я пришел домой. Естественно, Розе я не стал ничего говорить, дабы не травмировать ее нежную психику и мои чувствительные уши. Я не стал есть, только налил чаю и пошел в комнату. Проходя мимо берлоги Люца, я ожидал услышать там привычные охи и вздохи, но там была гробовая тишина. Что можно было делать с девушкой в такой тишине? Я пожал плечами и пошел дальше – проверять мне не хотелось.

В моей же комнате тухло горел замученный до смерти ночник со стороны Розы. Она не спала. Облокотившись на все подушки, она лежала и что-то выписывала из какой-то книги в тетрадь. Она даже словно не замечала меня: писала себе и писала. Я остановился у дверей и уставился на нее. Горячая кружка обжигала мне руки, но я не мог пошевелиться, сам не знаю, почему.

Роза провела рукой по щеке, убрала белоснежные волосы за ухо и, видимо, увидела меня. Она сразу же скинула учебники и тетрадки и подошла ко мне.

– Где ты был так долго? – спросила она, улыбаясь.

Я молча смотрел в ее большие глаза: они были прекрасны, глубокие и наивные. Иногда мне казалось, что они умели менять цвет. В принципе это всегда был цвет океана, но порой он мог быть нежно-голубым, когда у нее было хорошее настроение. А иногда, как тогда, они были темно-серого цвета.

Нет, Роза не злилась. Обычно в синеве ее глаз отображалась светская страсть, которая требовала меня.