Ангелы

И третья, это человек, пытающийся прослыть умным и острым на язык, за счет другого человека! Как Вы понимаете, мистер Прей, третья смелость – самая глупая смелость, обычно приводит к тому, что над так называемым смельчаком смеются все, в том числе и тот человек, из которого пытались сделать тупицу!

Я смотрел на мегеру! Вот оно! Я этого и ждал!Лафортаньяна, наконец, запустила машину уничтожения людей. Я улыбнулся, слегка облизнул губы и опустил глаза. Ну что я мог ей ответить? У меня же был экзамен… Мне хотелось его сдать.

Но после ее ответа, я уже задумался о будущем результате, записанным в зачетку…

– Где Ваш брат? – спросила она, раскладывая передо мной пасьянс из билетов, предлагая выбрать какой-нибудь.

– Ждет смертного часа…под дверью…как обычно! – пробубнил я, тщательно разглядывая листы, лежащие передо мной.

Я пытался увидеть сквозь лист, что было написано в билете. Я мечтал увидеть хотя бы одно знакомое слово… Но бумага была очень плотная, совсем не просвечивалась, тем самым лишая меня возможности сдать чертов экзамен.

– Тяните билет, смелее, представьте, что это медведь – а у вас нет никакого оружия против него, кроме рук! И те, навряд, ли помогут! – Лафортаньяна намекнула на эпичный конец экзаменационного дня.

– Вот этот! – я ткнул пальцем наугад в груду белых листов.

Профессор улыбнулась и перевернула билет.

– Третий! – прошептала она и что-то пометила у себя на листке. – Начинайте готовиться, мистер Прей! У Вас сорок минут на все!

Краем глаза я видел, как ее круглая задница удалялась от меня.

И даже глядя на ее пятую точку, я заметил там злостную улыбку и издевку.

Лафортаньяна подошла к двери и я услышал, как имя, которое я почти проклинал в тот момент, наполнило аудиторию своим звучанием. Брат вошел в кабинет с самодовольной улыбкой…мне было тошно…Совсем не хотелось сдавать экзамен, разговаривать с Лафортаньяной, чувствовать сидящего недалеко брата…

На тот момент я чувствовал себя жутко уставшим. Действительно, я устал от ревности, от постоянных мыслей о том, что Роза может исчезнуть в любой момент.

Странно: я любил ее, любил так, как никого никогда не любил, но мне так не нравилось пытаться поверить в любовь, поверить в то, что она святая и не способна причинить мне боль… Я должен был научиться верить Розе, что она могла отвечать за свои поступки… Я обязан был поверить в то, что Роза любит меня так же, как я ее, иначе я был в шаге от того, чтобы загреметь в сумасшедший дом.