Без Границ

Он приложил к обнаженной лопатке свой перстень и Виктория почувствовала сильнейшую боль, словно на ее теле плавился раскаленный металл. Он прожигал ее кожу, сводя с ума.

Виктория вырывалась, пытаясь укротить боль, но Люцифер крепко держал ее.

– Нет, Вика, ты должна выдержать это… Потерпи еще. Я знаю, что это больно, но печать должна появиться на твоем теле, как гарантийный знак того, что ты мне должна и наша следующая встреча не за горами…

– Я не могу больше! – Вика завизжала, извиваясь как уж на сковородке.

– А разве любить – не больно? – спросил Люцифер, выпуская измученную девушку из своих суровых объятий. – Готово.

Вика опустилась на пол, стирая слезы боли. Мужчина присел рядом на карточки и надел перстень на палец.

– Виктория… Я рад нашему знакомству. Надеюсь, ты тоже. Сегодня третье сентября две тысячи тринадцатого года. Третьего сентября две тысячи пятнадцатого года я заберу твою душу и печать исчезнет.

– А как Вы ее заберете? – Робко спросила девушка, прикасаясь к плечу.

– Увидишь! До встречи, Виктория. Мне было приятно иметь с тобой дело.

Люцифер улыбнулся и исчез. Вика вздохнула и внезапно почувствовала невозможную усталость, словно кто-то опустошил ее. У нее едва хватило сил дойди до кровати, чтобы упасть на нее и провалиться в сон.

3 сентября 2013 (Вторник)

Виктория проснулась около полудня. Несмотря на то, что несколько часов назад ей казалось, что сил у нее больше никогда не будет, она чувствовала себя как-то по-новому.

– Доброе утро, храброе сердце! – услышала она голос, ради которого продала душу Дьяволу.

– Харон… – прошептала она, усаживаясь на кровати.

Тот самый мужчина, к которому она почувствовала необъяснимую тягу, желание…. Любовь. Он сидел в ее комнате, около ее кровати.

– Я удивлен. Приятно удивлен. И, безусловно, мне польстила твоя выходка.

– Я всего лишь хотела быть с тобой….Хотела продлить одну ночь на как можно дольше… – Тихо ответила она.

– У тебя даже не было этой ночи, как ты можешь знать, стоит ли она того, что ты сделала?

– Я уверена, что стоит… Пожалуйста, Харон, позволь мне насладиться тобой эти два года.