Без Границ

Дышать становится нечем, поскольку частое и осипшее дыхание духа паскудно заражает кислород спорами яда, которые отравляет человеческий организм.

После чего Облитератор проникает внутрь тела и пока оно не остыло, пожирает все внутри.

Те, кто согласился на сделку с демоном, не имеют шансов выжить. Кроме двух человек: Виктории, которая получила Харона, заплатив своей душой и… Василиса.

Харон, Люцифер и Облитератор имели очень долгий разговор, где инкуб просил разрешения у Люцифера не рассчитываться с Василисой, а также не подключать Облитератора, поскольку Харон рассматривал девушку, как всегда доступный источник энергии, который в общем-то под рукой и при желании ее можно заставить одной лишь силой мысли прийти.

Люцифер долго слушал аргументы демона, после чего решил все-таки позволить Василисе жить безвозмездно… Пока. То, что девушка подписала себе смертный приговор, знали абсолютно все, кроме нее и ее подруги, что вполне естественно.

Люцифер прекрасно понимал, что у его друга сложная партия и инкуб старался продумать ее до мелочей.

Ни одна из девушек не догадывалась, в каком спектакле принимали участие… на их счастье. Так легко разыграть партию с человеческими жизнями, о которых люди и не подозревают – любимое занятие в аду. Пока люди в полной уверенности думают, что они играют, на самом деле, играют ими.

Харон виделся с Василисой стабильно раз в неделю, подогревая в ней интерес, питаясь ее энергией.

Виктория всегда готовила ему потрясающие обеды, успевала печь баснословные пирожки и торты. Делала вкусные соки и кофе с добавками. Она неустанно крутилась около плиты, с каждым разом превосходя саму себя в кулинарном искусстве. И демон не стал отрицать, что все что делает Виктория, действительно, вкусно и его аппетиты только возрастали.

Василиса предпочитала ходить по кофешкам и ресторанам, пробуя в меню самые дорогие блюда.

Виктория блюла чистоту в доме. Несмотря на свой дизайнерский характер, даже ее стол всегда оставался чистым. Харон редко мог наблюдать, что ее дорогостоящие карандаши валяются по всему столу. Напротив, они всегда были убраны в большую коробку, отсортированные исключительно по цвету, плавно переходящего из одного в другой.