Без Границ

Оно и понятно, Харон создал себе уникальное тело, которое не может не зацепить. И Василиса цеплялась все глубже на этот адский крючок. Харону же было просто скучно…и интересно.

Они сидели на полукруглом диване, в укромном уголке, под балконом второго этажа. Рядом с ними никого больше не было.

Едва заметно Харон подсел поближе к Василисе. Они болтали и болтали. Мужчина садился все ближе и ближе. Девушка решила притвориться, что ничего не замечает, что все, что происходит – нормально. Так и должно быть.

И вот уже в какой-то момент, Харон полулежал на мягком удобном кожаном диване, крепко держал Василису за руку.

Она улыбалась. Его пальцы между ее, красивые, длинные и теплые. Согревающее и ласкающее тепло. Смех и улыбка. Краем глаза Васька изучала мужчину и постепенно начала сходить с ума от уже проснувшейся похоти. Ей были безумно приятны прикосновения и взгляды. Иногда он так смотрел на нее, что ей вечно хотелось ощущать этот чарующий взгляд.

А через минуту демон сладострастия услышал мысленную мечту о поцелуе… Их губы слились в страстном поцелуе и, единственное, что успела понять Василиса, что никогда в жизни она не испытывала таких чувств при поцелуи.

Ни один из них не думал о Виктории. Демон чувствовал себя превосходно. Конечно, энергия от поцелуя была незначительной, но вполне себе питательной. Харон понял, что ему нравится целоваться и спать с женщинами в реальности больше, чем во сне. Они такие живые и энергичные, такие отзывчивые и чувствительные! Он и сам чувствовал свое либидо по-другому, намного мощнее.

А Василиса вообще ни о чем не могла думать в объятиях искусителя, кроме него самого. В отличие от Виктории, у нее было много мужчин, но такой – впервые. Она просто поддалась животному инстинкту и своему безнравственному «хочу». Она не останавливала напористого мужчину. Не хотела. Более того, ей хотелось большего и единственное, о чем она сожалела, пока его руки обнимали ее талию под кофтой, так это то, что они не в спальне. От нее отказа бы не последовало.

– Я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать эту дурацкую одежду в клочья и не… – Харон снова вернулся к поцелую.

Он уже рассматривал, какие яростные и дерзкие картины плыли в фантазии Василисы. Ему нравились эти картины и их вопиющее содержание. Но он отдавал себе отчет в том, что происходит: его сдерживали от разрыва одежды не люди и обстановка, а цена и плата. Василиса ни чем не отличалась от среднестатистической дамочки, которую мог ублажать Харон.