Оскал Фортуны

но та гнида нашла таки обходной путь и мужика списали на берег под надуманным предлогом…

Короче, я боролся за него до последнего, до тех пор, пока он сам не пришел ко мне и сказал потухшим голосом – Всё, ша командир! Спасибо, Прохор Никандрович! Что не бросил меня одного…но я не хочу, чтобы из – за моей задницы распяли твою! Спасибо, командир – ты настоящий мужик и я благодарен морской Фортуне, что служил с тобой! Не кисни, семь футов тебе под килем! Бывай! – и крепко пожал своей рукой – лопатой, просоленной в десятках боевых походов, мою ладонь, он вышел из каюты капитана.

Через два года он написал мне, приглашая меня в момент очередного отпуска, в гости к нему…На таежную заимку, поохотиться, порыбачить…Хоть и описывал он всё в розовых и сверкающих тонах…было НЕЧТО в его письме, что вызывало у меня непроизвольно чувство опасности и подъём шерсти на загривке!?

И я дал себе зарок, что так и сделаю, как он просил меня приехать к нему на пару – тройку недель? Ну, а на самом деле – куда мне торопиться? Семьей так и не обзавелся…Как – то не сложилось у меня взаимоотношений со слабым полом…Нет, конечно, в портах – бывали и кутежи и бляд***во до полного изнеможения, грешен, что же поделать! Даже кое – кто из моих постоянных «подружек» клялся и божился в Любви до гроба….

– Ага, два раза! – я прекрасно понимал – что я для них – всего лишь птица перелетная…так, для утешения души и тела, а вот сердце – тут не при делах!? Явно, к бабке не ходи…

И потому с вокзала, перед самым отъездом поезда Владивосток – Москва, отбил ему телеграмму – Приезжаю в…встречай.

И перекурив на перроне, по сигналу проводницы – Мужчина, садитесь, отправляемся! Бросил в урну окурок, поправил фуражку и придерживая китель, запрыгнул в вагон. Постоял недолго на площадке, проводив глазами военно – морской порт Владивостока в последний раз и решительно зашел внутрь вагона, место 16 – в середине вагона, наверху.

Недаром говорят – Хочешь насмешить богов, скажи им о своих планах!

Вот также и у меня…Не успели проехать Спасск – Дальний, как в вагон сели два урюка, видимо недавно совсем откинулись – все в синих наколках…От них еще несло за версту арестанством, в облике неумолимо сквозило оно.