Куклолов

Чтобы не струсить, сбрасывать не стал – тем более трубку сняли почти сразу.

– Алло, Алла Геннадьевна, это Олег Крылов. Извините, что так долго не давал о себе знать…

– Олег! – обалдела классная, будто услышала призрака. – Ты откуда? Жив? Цел?

«Жив? Цел?» Это прозвучало так комично, что у него вырвался смешок. Олег поскорей превратил его в кашель и пробормотал:

– Алла Геннадьевна, я… по семейным обстоятельствам пропускал. Не знаю, как поступить…

– А в чём дело? Я не о маме, Олежек, – тут же спохватилась классная.

От этого «Олежек» – не насмешливого отцова, а сочувственного, встревоженного – защекотало в носу. – Ты как? Ты где сейчас?

– Я могу… вернуться в школу?

– Конечно! Мы всё с тобой уладим, не переживай. Приходи, конечно! Олег, ты дома?

– Нет, – резко, чтобы не сорвался голос, ответил он. – Я… Я приду завтра.

Не дослушав, что говорит классная, он нажал отбой. Несколько секунд стоял, сжимая телефон вспотевшими пальцами. Это всё было как привет из прежней жизни.

Оказывается, порвались не все ниточки… Он глубоко, судорожно вдохнул, зажмурился, прижал кулаки к вискам.

– Ладно. Ладно…

Забыв обо всём, рванул в комнату, отпер чемодан с куклами, схватил Изольду и зарылся лицом в её воздушные волосы. От прядей пахло пудрой, ванилином и слабо-слабо – отцовой туалетной водой.

Чтобы успокоиться, хватило минуты. Олег устыдился слёз; кроме того – испугался, что замочит, испортит дорогущую куклу. Осторожно положил Изольду обратно в бархатное гнездо, защёлкнул замок и вернулся в кухню за гречей.

* * *

– Что ж, вот и нашлось дело.

В какой-то момент он пожалел, что позвонил Алле Геннадьевне. Можно же и без школы прожить. Пойти грузчиком. Да зачем грузчиком, когда квартира сдаётся, деньги капают?

Но, видимо, слишком въелось мамино воспитание. Шока хватило, только чтобы забыть про школу на несколько дней; ладно, недель; ну хорошо, почти месяц.

Но теперь хотелось вернуться.

* * *

За партой сиделось тяжело.

Олег чувствовал себя пришельцем из другого мира, сознание двоилось: временами он забывался, смеялся, но потом – вспоминал. И хотелось уйти с головой в омут жалости, тоски и горя, нырнуть и забыться, про всё забыть…

Давали себя знать и пропущенные занятия. Мутно и муторно пришлось объяснять библиотекарше, зачем ему ещё один комплект учебников. Прежний – он вспомнил – остался на этажерке дома. Но после вмешательства Аллы Геннадьевны ему всё-таки дали новый.