Трон

Хорошо, значит беспечный искатель приключений все еще жив. Надоедливый Арчибальд пускал воздушные плети одну за другой лишь отгоняя зверя. Попытка удушить хищника закончилась ничем и в огромного черного зверя вновь полетели потоки ветра. Взгляд моего спутника был непривычно жестким, а стиснутые до скрежета зубы выдавали отчаяние.

«Он больше ничего не умеет.» – вспыхнула в голове догадка. Моя магия взбунтовалась. Чего это я прохлаждаюсь здесь, пока другой рискует жизнью. Пусть это уже порядком доставший меня человек.

Было бы проще, если бы в лесу дул ветер. Тогда можно было бы усилить магию природными дарами. Попробую справится без помощи. Все же, если бы не Арчибальд я был бы уже съеден этим чудовищем.

Воздух вокруг уплотнился и отправился в пасть чудовищу. Зверь захлебнулся и посмотрел в мою сторону плотно щелкнув зубами. Разумный. Значит все написанное правда. Только я тоже не глупец и потоки воздуха пробрались сквозь мелкие щели в нос, а после отделились и воздух начал заполнять уши. Рык боли раскатами расходился по лесу, заставляя птиц улетать от опасности.

Я видел, что зверь мучается, но не спешил расслабляться – это лишь временная мера для обладающего магией зверя. Стоило только вытянуть руки для следующего хода, как чудовище резко замолчало и оскалилось на меня. По моим ногам поползли мурашки, а руки сковало липкой тьмой, что стелилась в ногах чудовища. Рука, на которую я опирался обмякла. Я повалился на землю, ударившись головой о выступающий корень.

Зверь медленно приближался.

Магия не хотела поддаваться, окутанная тьмой. Сознание уплывало, тело обмякло – вот как выглядит отчаяние. Перед глазами предстал образ отца: седеющие волосы и пустой взгляд, после смерти младшего сына и жены. Тогда я поклялся, что буду с ним до конца, что единственный дорогой мне человек больше не будет хоронить детей.

Магия отозвалась мгновенно. Первая волна оттолкнула зверя, вторая слилась с тьмой, которая растеклась по моему телу, я ответил чудовищу его же силой, превратив сдавленный черный воздух в острые пики.

Звуки пропали, я видел перед собой собственную смерть и слышал только ее дыхание. Зверь в двух шагах от меня. Когда его же тьма направилась в него, он не шелохнулся. Когда пики с легкостью разрывали плоть, он не шелохнулся.