Выживший. Подлинная история. Вернуться, чтобы рассказать

В памяти это так и осталось.

Я могу прикоснуться к ее лицу и сейчас, чуть, деликатно, она боится прикосновения к лицу рук, ладони которых я мог тогда подставить под бусинки жемчужин, которые падали из ее глаз. Но у меня тогда не было сил поднять руки.

Я не удивлялся, не задавался вопросом, в состоянии, когда время и пространство исчезли, даже жемчужины из глаз не казались странными или невозможными. Ведь и у Иисуса вместо с каплями пота и слез когда-то катились капли крови. «И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Ев.

Луки 22:44). Но если бы его ученики не спали, они бы видели, что это были крупные красные жемчужины, по форме и цвету, как редкие крупные капли крови, падающие из глаз, вперемешку с жемчугом.

Так, как я и теперь вижу в памяти, как редкие капли жемчужин катятся из глаз моей бесценной жены. Неудивительно, ведь из глаз падают настоящие бело-серебристые жемчужины, по форме напоминающие капли слез, редкими бусинками катящиеся из глаз, вперемешку с жемчугом.

Если бы кто-то догадался подставить чашку или поднос, был бы слышен звук падающих жемчужин, а так они вперемешку со слезами приобретали при падении дальнейшее свойство слез.

Счет спасения

В какой-то момент, короткий, меня для земной природы не стало вовсе, я был уже под властью числа «8», то есть чуда, а не «7», то есть за рамками законов природы. Но и тогда опорой оставалось сознание, с его правом на выбор, и в этом, только в этом одном, подтверждая свою подобную Богу сущность, какой Бог наделил человека при создании, силой человека, силой выбора.

Отчего я думал тогда и полагаю сейчас, что мысль моя, сознание мое, моя личность, во мне не угасали, проистекая одно из другого? Вот только один пример.

Нужно было часто мерять температуру. Но в реанимации ни разу к моему лбу или уху не подносили электронный термометр, как это было до и будет после реанимации, потому что здесь признавали только рутинный ртутный стеклянный термометр, наполненный ртутью, кончик которого надо было держать под мышкой 5-7 минут, потому что только такой термометр был совершенно точен.

Кажется, окружающие не осознавали до конца степень моей слабости и истощения, На тот момент это был как бы период моего полураспада. Каждые пять минут я забывался, выпадая из мира логики и электрического света, и голосов живых людей, уходя в состояние, граничащее с небытием, находясь там какое-то время, не знаю какое, но недолгое.