Милая нечисть

 – Где ты гругаша видел? Здесь? Когда?!

Голубенькие глазки Клабаутермана весело заблестели.

– Приятель тфой? Уж не тебя ли он три дня ждал? Фсе корабли ф порту перебрал и от каждого нос форотил. То имя не нрафится, то боцман косой, то паруса грязные. Так и метался, пока сегодня один купец не приехал тофары фстречать.

– Мерлиз?! – У Тихона оборвалось сердце.

– Он самый. Гругаш его как уфидел, так сразу на «Королефу» запрыгнул, и на паруса не посмотрел. Если у тебя дело срочное, можно записку отпрафить с чайкой.

Фсего за рубль.

Тихон высмотрел удаляющиеся мачты «Королевы Виктории». Как быстро плывет груженый корабль? Чайка, конечно, догонит. Только нет таких букв, чтобы написать, как душа болит. А может, он еще успеет?

– Благодарствую! – Тихон потряс мозолистую руку корабельного, скатился с бочек и побежал.

Клабаутерман озадаченно покрутил головой. Чего только на свете не случается! Будет о чем рассказать приятелям за кружкой пива.

* * *

Порт не спал даже ночью и оказался настоящим лабиринтом.

Тихон шнырял между тюками, бочками, бухтами толстенного каната, штабелями досок и ящиков. То и дело шарахался от пьяных матросов. И уже понимал – не успеет.

«Поклониться царю морскому… – бились в голове лихорадочные мысли. – Чтобы не потопил… Доплыть, догнать…»

Грязная вода в гавани пахла гаже речной. Тихон осмотрелся, приметил широкую просмоленную доску. Пыхтя, потащил ее к краю причала.

– Тихон!

Он решил – померещилось. Замер, не смея обернуться.

– Тишенька…

Сердце забилось пожарным колоколом.

Домовой выпустил доску и несмело повернул голову. Гругаш стоял в трех шагах. Чужая матросская рубаха промокла насквозь, волосы скручены в небрежный узел.

– Ты же… – Тихон облизнул пересохшие губы, – на корабле… Спрыгнул, что ли? Как же ты? Ведь плавать не умеешь!

– Как-то сумел, – гругаш несмело улыбнулся. – Мне почудилось, что ты где-то поблизости.

Они постояли, потупившись.

– Ко мне пришел? – еле слышно спросил гругаш.

– К тебе, – еще тише ответил домовой.

 – Нет мне без тебя жизни. Захочешь – в Англию с тобой уплыву. А захочешь – на край света.

Он моргнуть не успел, как гругаш оказался рядом.

– Любишь все-таки… И я тебя люблю.

– Правда?

– Я никогда не лгу. Не могу лгать. – Худощавые руки об хватили Тихона за шею.

Домовой неловко ткнулся носом в мягкие волосы, каким-то чудом еще пахнущие ромашкой. Знать, такая у него судьба непутевая. И не надо ему другой.

– Корабль-то уплыл.