Открывая классику. Эссе о русской литературе

А какие деньги помещик Собакевич заламывал, хоть предмет был ничтожен, по выражению Чичикова, «просто фуфу». Да и другие продавцы (кроме Манилова) не порадовали: что скряга Плюшкин, что известный врун Ноздрев. Не затмила невероятность сделки прямой выгоды. И хоть поражены бывали поначалу, да быстро в себя приходили – и прямо к денежной сути.

Не ждал Чичиков такой деловой хватки в столь тонком деле, как продажа «мертвых душ». Просчитался наш герой. Удивили его помещики!

Но и Чичиков удивит читателя не меньше неожиданным порывом своей души.

Что-то необыкновенное начинает происходить с ним самим. Не слишком впечатлительный и сентиментальный, скупщик мертвых душ вдруг испытывает незнакомое, странное «и непонятное ему самому» чувство, глядя на записки с именами умерших крестьян, купленных им у помещиков.

«Смотря долго на имена их, он умилился духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? как перебивались?.

. Эх, русский народец! не любит умирать своею смертью!».

За строчками имен встают перед Чичиковым, как живые, образы умерших крепостных, к которым он присматривается с особым сочувствием и интересом. Памятью и вниманием, на которые вряд ли могли рассчитывать все эти работяги (кузнецы, конюхи, сапожники, дворовые), награждаются они во время чтения Чичиковым записок. Словно священник в церкви поминает имена усопших, молясь даровать им жизнь вечную, – Чичиков, сам не ведая того, совершает свой обряд поминовения купленных им «мертвых душ».

Он будто возвращает их к жизни и воздаёт каждому по заслугам.

Чудо, да и только! Из-за махинации Чичикова эти умершие крепостные получают такое человеческое воздаяние, о котором и мечтать-то не могли при жизни. А сам Чичиков испытывает такое духовное умиление, которое тоже вряд ли посещало его до сих пор. В этот миг Чичиков невероятным образом стирает в своей душе все социальные границы, разделяющие русских людей.

Следуя для совершения сделки всем социальным водоразделам и в тонкости соблюдая все ступени иерархии, наш «приобретатель» в сердце своём раздвигает эти искусственные барьеры и погружается во всеобъемлющую человеческую теплоту.

В поэме Гоголя «Мертвые души» жители губернского города N предстают как одна большая семья, открытая и подчас наивная, со всеми своими слабостями и недостатками. Конечно, не чужды ей и материальные привязанности.