Эпоха Ворона 1. Шпион

Тебе ли не знать, змей, что такое оружие цверги обычно не применяют. Да мне самому интересно, как у него получилось оживить альвийский лук. И кстати, действительно – как? – повернулся он ко мне.

– Да я сам не знаю! – попытался отмахнуться я. – Я его просто погладил, и всё! Дальше он уже действовал сам по себе. Магия, в общем.

– То, что это магия, любому мальцу и так понятно, – хмыкнул Фрегг. – А как ты догадался, что его надо было именно погладить?

– Сказал же! НЕ-ЗНА-Ю! Просто понравилась гладкая поверхность, вот и погладил.

– Слышь, Рино? – оживился Фри. – А если я его поглажу, у меня он тоже будет стрелять?

– А мне почём знать? – начал закипать я от их приставаний. – Попробуй, и увидишь!

– И верно! Эй, купец, тащи сюда лук!

– Тебе надо, ты и тащи, – последовал ответ. – Оружие лежит у правой стенки, а колчан со стрелами у левой. Я их на всякий случай разделил. Ну вы понимаете, да? Всё-таки лук как будто бы живой, – неожиданно смутился торговец.

Пфырфри полез в фургон и через минуту появился оттуда с луком и стрелами.

При виде гнома, сжимающего это чудесное оружие, я ощутил укол ревности, однако постарался не показать этого и с невозмутимым видом стал наставлять названого брата:

– Да ты не тетиву гладь, а руны. Я же сказал гладь, а не лапай. Легонько и не так быстро. Поглаживай нежно и зови шёпотом: «Лаулайя». Я же сказал шёпотом, а ты орёшь. Ну что ты делаешь? Это же не весло, а лук!

Через какое-то время Фри устал и решил оставить свою затею.

– Слышь, змей? – обратился он к нашему спутнику. – А ты не хочешь попытаться?

– Не-а! – махнул рукой торговец. – Даже пробовать не стану. Все эти игрушки не для меня.

Я бережно принял из рук брата оружие и, слегка погладив руны, тихонько позвал:

– Лаулайя.

Лук снова ожил и радостно заиграл какую-то весёлую мелодию. Я наложил стрелу и, сам не знаю почему, выстрелил в небо. Стрела с лёгким свистом ушла вверх и пропала из поля зрения в свете полуденного солнца.

Я удивлённо посмотрел на лук, а затем на своих товарищей. Они стояли, открыв рты.

– Ты чего это творишь? – слегка оправившись от удивления, начал было купец.

– Ну… – пожал плечами я.

И вдруг к моим ногам свалилась пробитая стрелой тушка довольно крупной утки.

– Обед! – тут же нашёлся я.

Цверги заново распахнули рты и выпучили глаза.

– А-а, теперь понятно! – вытерев рукавом выступивший на лбу пот, выдал сын Ловара.