Тандем по праву лет

а велико уже промедление!, – от техники будущей смерти сдача нам – и, пожалуй, всем – жалкой мелочью…

Вот так совсем нежданно – но вполне обусловленно! – лингвистический экскурс этот оказывается изрядным вкладом в оборону Родины: в защиту ее духовно-языковых основ…

Взмученным половодьем рыночной отрыжки электроники (которым, пожалуй, на треть века отдалил свою гибель капитализм, – зато всеобщий «кирдык» приблизил сильно!) – в нашу речь повседневную сие хитроумно-затейливо-лакейское «троянство» проникло…

Тем не менее по-человечески жалко несколько англоговорящих мне: nоtebook у них обозначение аж трех сильно различных предметов (так у них, бедных, и «ум за разум» заедет!): – записной книжки обыкновенной, того, что у нас «блокнот», – и сей хитроумной электронной бестии (критически полезной однако мне – отсюда, где только и может выжить мышление!, – не смог бы без компутера-нотбука сие, дорогие и братья и сестры, – до вас я бы донесть)…

У нас же, русскоговорящих, записная книжка, кою при нужде шпионской сугубой можно, извините, и в задницу свою засунуть, блокнот и нотбук (при всем старании не всунешь!) – словом, предметы не спутаешь… Однако – умнее мы англосаксов! Вот только бы нам избавиться от языковых подражний им рабских…

…Чтоб сложность страшную прошедшего представить – т`о надо в нём суметь понять, – что мироспасающим в грядущем станет… А понимание всегда из настоящего – из череды мгновений бесконечно малых, составляющих реальность: то колесо событий, обстоятельств, которым прошлое в грядущее врастает…

При равной остроте ума, объеме памяти, воображении достаточных, самостоянии характера, – надо еще в разлом времен попасть, познанью счастливо (отнюдь не личное то счастье!, – ему, наоборот, контрарное) – как вот, допустим, я: рождением в конце 39-го смог с властью, где-либо- когда подростку за две недели еще до 15-ти, восьмикласснику, максимальной, возможной лишь в те последние полтора года излета сталинщины), – смог с властью той уникальнейшей т`аки с честью справиться… что вот сейчас мне позволяет прошлое сполна понять – и сделать, главное, – впредь оптимистические экстраполяции…

Сталин, Ленин и Хрущев

…На самом излете сталинщины, через полтора года после смерти самого вождя, – совершенно нечаянно на еще подростка меня навалилась в начале восьмого класса над самой крупной школой в крае та уникальная, только тогда возможная власть, какую сейчас нельзя и представить (не только над школьниками-сотоварищами – и на два кл