Социальная история двух удовольствий

В нескончаемом диалоге, или точнее – полилоге, где стирается грань между речью персонажей и авторским текстом, читатель должен сам угадать говорящего, становясь тем самым частью этого эксперимента.

Трамп тоже объемен, даже скорее избыточен, если о нем судить с политической точки зрения. Застройщик помпезных зданий в Нью-Йорке, президент строительной компании Trump Organization, основатель Trump Entertainment Resorts, специализирующейся на гостиничном и игорном бизнесе, на протяжении десяти лет владелец конкурса «Мисс Вселенная», камео в телесериалах, исполнительный продюсер и десять лет ведущий реалити-шоу «Кандидат» на канале NBC, президент США.

Как и в «JR», Трамп говорит сразу несколькими голосами и, как и в романе Гэддиса, у него нет авторской речи или она спрятана настолько хорошо, что читатель «Трампа» ее не распознает. Любой голос Трампа – это голос одного из персонажей этого произведения, чей текст всегда открыт, потому что каждый раз мы должны угадывать, кто с нами говорит.

Это с одной стороны. С другой – нерелевантно, как это обычно делают политические аналитики, обвинять Трампа во лжи на том основании, что сегодня он сказал одно, завтра – противоположное, сегодня он друг России, завтра – враг; сегодня он называет Ким Чен Ына «человеком-ракетой и психом», а завтра – «великой личностью» и т.п. Трамп в этом не более лжив, чем герои «JR», где звонки по телефону школьника J R, стремящегося сделать деньги на грошовых акциях (penny stocks), обсуждающего какие-то школьные дела, сливаются с разговорами с банковскими служащими в некий неразделимый и едва понятный гул языка.

Отсюда мой второй тезис: язык Трампа, как и подобает постмодернистскому роману, устроен таким образом, что доводит политическое высказывание до своего предела, делая его бессмысленным и смешным. В «JR» безусловно присутствует юмор, который начинаешь замечать пройдя сотню страниц. Работа с языком у Гэддиса в чем-то напоминает работу с языком у Владимира Сорокина, например, в «Очереди» (1983) или «Тридцатой любви Марины» (1984), где происходит постепенная нейтрализация речи различных персонажей в безликую языковую массу – в язык без носителя.