Девочка с самокатом

 – Лилит взмахивает рукой, указывая на внушительное здание, возвышающееся на другой стороне площади. – Там будут проходить гонки.

Эмбер непроизвольно задерживает дыхание.

– Ого, – наконец, говорит она. – Просто… Ого. – Подразумевается, что в этих трёх буквах удачно сочетаются удивление, потрясение, немного восторга, немного сомнения и самая капелька страха. – А этот ваш стадион не рухнет нам на головы?

Лилит издаёт странный звук, и Эмбер не сразу соображает, что это смешок.

– Не должен. Не переживай, его специально проверяли и реставрировали.

Трибуны вмещают до пятнадцати тысяч человек, внутри – огромное поле, которое мы разделили на четыре дорожки.

– Четыре дорожки? – спрашивает Эмбер. Она подбирается, чувствуя, как в крови просыпается адреналин. – Пятнадцать тысяч человек?

– Знаю, звучит жутковато. – Лилит пожимает плечами.

– Нет. Не жутковато, а… странно. Неправдоподобно. Пятнадцать тысяч… Я не могу даже представить столько людей в одном месте.

Она не кривит душой, она действительно не может представить.

В школьном классе их числилось восемнадцать, на уроки в реальности приходило от десяти до пятнадцати. В магазин Хавьера даже после привоза не набивалось больше двадцати покупателей.

Лилит берёт её под руку, чтобы пересечь площадь, и Эмбер почему-то думает, что давным-давно люди, наверное, держались за руки, чтобы не потеряться. На этой самой площади, где сейчас только они и редкие вспышки тусклых фонарей, когда-то гуляли парами, компаниями, может быть, даже толпами. Здесь было полным-полно народу, здесь кипела жизнь и гомонили голоса, здесь…

– Пятнадцать тысяч, – Лилит прерывает её размышления, – это просто число.

Мы не ждём такого наплыва, во всяком случае, на первые гонки.

Да и на вторые тоже, думает Эмбер. И на пятые, и на десятые, и, скорее всего, на сто пятидесятые тоже. Ей вообще, честно говоря, кажется, что во всём мире не наберётся этих несчастных пятнадцати тысяч, хотя, на самом деле, наверное, наберётся, и даже не раз. По телевизору говорят, на Земле их осталось несколько миллионов.

На мгновение Эмбер становится страшно. Знакомый ей мир неожиданно оказывается таким маленьким, почти крошечным, пылинка на руках у ребёнка, в то время как на самом деле таких пылинок сотни, если не тысячи. Но страх быстро проходит, уступая место восторженному ожиданию: ей не терпится встретиться с этими сотнями новых пылинок. Ей действительно хочется их увидеть, услышать, узнать.

– А почему четыре дорожки? – спрашивает она.