Когда ты была во мне точкой… дочка

Так что пышный бюст – не более, чем муляж…

Понадобились многие годы, чтобы мне, уже понявшей всю непоправимую тяжесть греха чадоубийства, вспомнился тот давний «визит» к Наталье Николаевне. И с ужасающей ясностью открылось: да ведь ее, врача-гинеколога, отнявшую жизнь у множества нерожденных детей, Господь лишил груди – символа материнства. Грудью вскармливаются младенцы…

Как же перевернулось все в наших душах, что мы благодетелями считаем палачей! И с умилением вспоминаем добрых тетенек, «выручивших» нас, посодействовав в убийстве собственных детей…

Ольга, г.

Письмо батюшке

…Жили мы, помню, в Юнгородке – на рабочей окраине Самары. Как-то утром иду с завода после третьей смены, вижу – у домоуправления народ толпится, люди что-то рассматривают. Подошла и я. Смотрю – лежит голенький ребеночек, мертвенький, кожица местами слезла, сам мальчик весь синий… Говорят, утром машина очищала канализацию и вдруг «зачихала».

Сколько лет прошло, а я до сих пор помню этого мальчика: глазки закрыты, губки бантиком, носик аккуратненький – в жизни красавец был бы! Бабы его жалели, приговаривая:

– Что за дура – вовремя аборт не сделала! Дотянула, родила – и убила ведь уж человека!

Другая возразила:

– Аборт-то ведь тоже грех!

– Дак не доводи до двенадцати недель, как он шевелиться начнет, – избавляйся раньше!

Вот при такой «школе жизни» я жила – и впитывала в себя все «умные» советы… Убивала равнодушно, не чувствуя за собой вины.

Спираль – этой новизны в мою молодость еще не было, а вот уж в отделе молодые наши сотрудницы не скрывая открыто говорили, что поставили себе спираль.

А до каких грехов доходили мы – и вспомнить страшно. Лежала я на очередном аборте. Соседка по койке рассказала, что ее дочка сейчас у мамы в деревне.

– Когда я ее родила, то сон увидела, будто при кормлении вихрь вырвал ее у меня из рук и унес…

И похвастала:

– Мы теперь с мужем приладились – так удобно, никаких абортов делать не надо, по врачам ходить.