Азбука современной философии. Часть 1

Мы с Моим соавтором солидарны в одной простой истине: невозможно искренне служить людям на возмездной, компенсируемой основе.

Второе. Запомните, что история дана для того, чтобы извлекать из неё уроки. Для тех, кто уроки извлекать не умеет или не хочет, считаю нужным добавить следующее: обижать Моего дорогого соавтора Я не позволю никому – попрошу зарубить эти слова на своих прекрасных многонациональных носах.

Вот теперь всё, друзья Мои. На этом пока закончим. Передаю слово Моему соавтору.

– Это не о нас ли сказал дорогой наш Александр Сергеевич в своей «Песне о вещем Олеге»:

«Волхвы не боятся могучих владык,

И княжеский дар им не нужен.

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесною дружен»?

Скажи, Господи, зачем Ты пугаешь людей?

– Пушкин говорил обо всём на свете, в том числе и о нас. Далее у него было сказано следующее:

«Грядущие годы таятся во мгле;

Но вижу твой жребий на светлом челе».

И Я не пугаю, а всего лишь предупреждаю.

– Многим эта разница не видна.

– Строгое предупреждение и даже внушение – не есть запугивание. Видишь ли, глупые п?нгвины потому и глупы, что робко прячут свои тела в утёсах, в то время как реющие буревестники, смелые и свободные, уже давным-давно постигли истинный смысл не только слов, но и явлений. Но ты ведь не о чужом страхе хотела поговорить, а о своём.

– А с чего Ты взял, что я боюсь? Чего мне бояться, Господи, когда Ты – со мной?

– Точно боишься. Ты всегда задаёшь Мне второй вопрос, когда чувствуешь страх.

– Я не боюсь, а тревожусь. Беспокоюсь. Волнуюсь. Это более глубокие переживания, чем какой-то там примитивный, «пингвиний», страх.

– Расскажи Мне о том, что тебя тревожит.

– Меня тревожит поставленная Тобою задача. Точнее, её масштабность. А ещё точнее, контраст между огромным миром – и мной, маленьким человеком. Короче говоря, я волнуюсь вот о чём: а вдруг я не справлюсь?

– Справишься.

– Подожди, я не договорила. В мире очень много горя, боли и страданий. Люди разобщены, порабощены, мучительно одиноки и совершенно дезориентированы. Они не понимают, кто они, зачем они, кому они нужны и нужны ли вообще хоть кому-нибудь. Людей поглотила лавина всеобщего страха и вытекающей из него тотальной лжи; над ними нависла равнодушная махина научно-технического прогресса – зачастую бессмысленного, а потому беспощадного.