Милая женушка

Однажды несколько любительниц мелкого трепа и больших сплетен загнали ее в угол во время кофейной паузы, и голосами, буквально источавшими зависть, поведали, как ей повезло с таким мужем, как Аарон. Как будто играть роль хорошенькой милой женушки – подарок, а не пожизненный приговор к скуке.

– Не хочешь ли зайти…

Хруст шин по гравию заглушил неохотное приглашение на кофе. Лайла никогда еще не была так рада гостям. Никогда так не радовалась гостям – точка – до сих пор.

Она узнала черный седан, гласивший: «Все мое раздутое самолюбие всажено в непомерный ежемесячный платеж за авто».

Последние два года он демонстрировал внешний облик, выстроенный тренировками до изнеможения и липовым загаром. Подружки появлялись и исчезали, сперва привлеченные блеском, а затем, как догадывалась Лайла, устрашенные крохотным банковским балансом человека, выплачивающего алименты жене и детям, живущим в двух штатах от него.

Лайла улыбнулась – на сей раз искренне, потому что Брент был гораздо предпочтительнее соседки.

– Разве тебе в это время суток не следует оставлять детишек после уроков и прятаться в учительской?

Несмотря на ее легкомысленный тон, выражение лица Брента не изменилось: брови сдвинуты, губы поджаты. Его обычная лучезарная улыбка исчезла, а походка стала неуверенной и медлительной.

Наконец-то! Вот оно. Лайла все утро ждала визита, хотя и не ожидала, что его нанесет Брент. Ну и ладно.

Он замер перед ней, лишь мельком бросив взгляд в сторону Кэсси, прежде чем спросить:

– Аарон дома?

У Лайлы внутри что-то оборвалось. Не то. Он должен был сказать совсем другое.

– С чего бы ему быть дома?

– Он не пришел на работу. Я искал повсюду. Он не давал знать о болезни, а когда ты ничего не сообщила…

«Невозможно».

– Погоди секундочку… – Она сделала глубокий вдох, пытаясь упорядочить огромное количество вопросов, возникших в ее мозгу. – Когда я встала, он уже ушел, как обычно. Он должен быть в школе.

Потому что так у них заведено. Она не спала по ночам, чтобы почитать или посмотреть телевизор. Он же выходил на пробежку рано утром и готовил себе завтрак без необходимости уворачиваться от нее, потому что Лайла вставала лишь к моменту, когда он уже готов был выйти за порог.