Дурка. Основано на реальных событиях

– А что тут такого, это же не тюрьма, здесь не насилуют и не убивают! Подписывай, другого варианта нет! – сказала она с ухмылкой.

– Хорошо, – обречённо выдавил я.

Взяв ручку с обгрызенном колпачком, я поднёс ее к бумаге и, как ребенок, накалякал закорючку.

– Вот и замечательно! – расцвела она

– Фамилии, имена, отчества родителей, где работали?

Назвал фамилии, что работали на нашем любимом местном заводе. Потом спросила про брата, был ли здесь кто-нибудь из родственников.

– Курите, принимаете алкоголь, наркотики?

Я отвечал машинально, по – детски, чтобы побыстрее доползти до кровати.

– Хорошо, а что вы всё скрюченный сидите?

– Мне больно мозгам и руки трясутся, ещё какая-то сыпь на лбу, я её не вижу, но чувствую пальцами, раньше никогда не было.

– Хорошо-хорошо, такое бывает, пройдет.

– Когда меня выпишут?

– Не знаю, не скоро, можете идти.

Я вышел с опустошённой душой. Леший повёл меня уже по знакомому недолгому пути обратно.

– Ну, что тебе сказали? – по пути спросил он.

– Сказали, что долго ещё.

– Э, брат, так прыгать не надо было, я же тебе говорил, веди себя тихо! – промолвил он, закрывая сейф.

– Ладно хоть не Знахарь, а Лекарь, хотя какая разница в этой среде, – тихо сказал я.

– Что-что? – спросил Леший.

– Ничего, тебе послышалось.

– А…

Я сел на кровать и, не думая ни о чём, погрузился в непонятную бездну себя, борясь с самим собой. Так прошёл ещё один день комы.

Наконец- то захотелось немного покурить. Сигареты были, во тьме пробрался в туалет.

Никого не было, затянулся, прокашлялся, голова закружилась, побрёл обратно. Прошел мимо спящего санитара, который здесь был чем-то наподобие дружинника, то есть состоял в палате номер 4, но по сроку давности почивал на лаврах санитара. Это был среднего роста парень лет 30, могучего телосложения, которым его наградила матушка – природа, но, к сожалению, забыла поделиться интеллектом. Надо заметить, что говорил он складно и понятно, но над ответами к вопросам зависал и долго думал.

Это была реально машина для убийственных ударов и захватов, с огромными ручищами. Шея отсутствовала, побритая наголо голова с маленькими серыми глазёнками на лице сразу переходила в туловище на худоватых ногах. Тело пестрило самодельными наколками, не обозначающими ничего, но одна бросалась в глаза: это был круг с выходящими линиями перекрестия за него, конечно же, знак скинхеда, которыми обильно раньше в подъездах, до сегодняшних ремонтов, были исписаны стены.