Братство любви Николая Неплюева

Святые

Апостолы, обращаясь в посланиях к членам современных им христианских общин, называют их святыми, священством святым, родом избранным, людьми, взятыми в удел, царственным священством, народом святым.

Не все члены христианских братских общин времен апостольских были святы, но все они должны были стремиться стать таковыми; тот не христианин, кто не желает быть святым, как свят Господь Бог его; не христианин тот, кто не алчет и не жаждет святости, ему невыносимым станет братское общение с народом святым, и он непременно изменит ему, уйдет от него и тем докажет, что он не христианин, а антихрист.

Те, для кого невыносима жизнь вне христианского братства, для кого братство и братские отношения составляют насущную потребность веры живой, ума и сердца, не могут не желать того, без чего невозможно ни благодатное общение с Отцом Небесным, ни животворящее причастие Духа Святого, ни братское общение с истинными учениками Христа Спасителя, не могут не желать святости.

От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его, ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна[175 - Мф. 11, 12–13.], и святость силою берется, и только употребляющие усилие достигают ее. Эта сила, это усилие, без которых невозможно ни восхитить Царство Небесное, ни достигнуть святости – устойчивая жажда правды Божьей и святости, без которой невозможна и устойчивая добрая воля, а без устойчивой доброй воли невозможно насилие над нами и постоянное воспитание наше к святости Духом Святым.

Достаточно понять значение святости в экономии жизни мира, как необходимое условие вечного блаженства любовного общения с Богом Святым, чтобы пожелать достигнуть святости. От сознания до любви, без которой само желание – только корыстный расчет, который не может ни на йоту подвинуть нас на узком пути к святости, бесконечно далеко. И бесы верят, а следовательно, и сознают, и трепещут, а не любят, и при вере и сознании своем остаются бесами.

Надо полюбить Бога и правду Его, чтобы добрая воля стремиться к святости стала в нас устойчива и претворялась из корыстного расчета в потребность любящего духа, в жажду любви, которая изгоняет страх[176 - …изгоняет страх… – В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви (1 Ин. 4, 18).