Подлинная любовь

– Нет, Стоун, вы останетесь там, где вы есть. Вы сдадите станцию, продолжите работать на нас, а ваш пилот поможет состыковаться с «Тэнгу».

– Нет, Цао, это неприемлемо, – отрезал Стоун.

– Я дважды повторять не собираюсь, коммандер! – заверещал Цао.

– Измени условия, – сказал Стоун.

Цао выхватил у подчинённого пистолет и выстрелил Лестеру в затылок.

Астронавты в ужасе замерли.

– Поганый выродок! – изумился Стоун.

– Этот красавчик на очереди! – пропел Цао.

– Нет, коммандер, не принимайте условий этой твари! – крикнул Уокер.

Цао ударил Уокера рукоятью и протяжно выкрикнул:

– Ну же, коммандер!

– Хорошо, только…

– Никаких «только», коммандер!

– Нет, сэр! – заладил своё Уокер.

– Уокер, тебе что – жить надоело?! Оставь этот дурацкий героизм, парень! – заорал Стоун.

– Не такой ценой, сэр!..

– Да насрать мне на эту станцию! Отпусти его, Цао! Отпусти – и разойдёмся с миром!

Цао в ответ приставил дуло к виску Уокера:

– Мне нужен правильный ответ, коммандер!

Уокер исторг горестный вопль.

– Уокер, эй, слышишь меня, парень?

– Коммандер?

– Мы над Австралией, малыш. Над твоей родиной.

Уокер всхлипнул.

– Что с ней, коммандер?

– Она цела, Уокер, цела и невредима. Она всё так же зелена, как и прежде, – Стоун не кривил душой. Континент выглядел нетронутым.

Уокер снова всхлипнул, кивнул и в последний момент поднял взгляд аккурат в камеру.

– Ну хватит, – Цао надавил на спуск.

Уокера беззвучно тряхнуло и он навеки замер.

– Грёбаный изверг! – ахнул Холлис.

Стоун включил динамик.

– Цао! Эй, слышишь меня, Цао?! Я лично прибью тебя, слышишь?

– Не раздавай, невыполнимых обещаний, коммандер, – усмехнулся китаец.

– Это я выполню, – заверил Стоун.

Он выключил видеофон и обернулся к экипажу.

– Я, конечно, пацифист, но заверяю вас, любому говённому чинки[22 - Чинки – сленговое этническое прозвище китайцев], что попадётся мне на пути я выдавлю его поганые глазёнки!.

– Стоун, ты сам призывал нас отказаться от насилия, помнишь? Что с тобой стало? – поразилась Грейс.

– Видела, что он сделал с ними, Мартинес?

– Видела, как и ты. Но некоторые остаются людьми до конца, невзирая ни на что, – Грейс оглядела команду. – Мне казалось, я окружена людьми, а не бездушными зверями.

Ярость и безудержный гнев остыли. Стоун и сам пришёл в ужас от сказанного им. «Она права!»

Но одна идея грызла его и не давала покоя.