Подлинная любовь

Растили пивные животы и тупели бы перед ящиком. По субботам ходили бы на матчи по футболу и на концерты. А по воскресеньям – в церковь. Чёрт, вот когда ты последний раз был в церкви, Пит?

– На твоей свадьбе, три недели назад, помнишь о ней? – я указал на кольцо на его руке.

Дэвид рассмеялся.

– Точно!

– Какие у тебя соображения о нашей жизни… Хорошо тебя вштырило, Дэйв, – сказал я и добавил, обращаясь уже к бармену. – Отменное пойло здесь подают.

Тот, полируя очередной стакан, кивнул.

– Мы должны были стать никем, – подытожил кузен.

Он замялся.

– Легендами, – отозвался я. Нескромное предположение. – Полубогами для них, – и обвёл рукой гудящих фанов вокруг.

– Эх, Пит, как мне нравится эта твоя манера! – вроде как восхитился Дэвид. – Ты умеешь подобрать такие слова!..

– Знаю, – без излишней скромности заметил я. – И именно поэтому я – тот, кто есть сейчас.

– Но ты не выглядишь шибко довольным этим обстоятельством. Своим успехом, – заметил Дэвид как бы невзначай.

– Быть довольным собой – самое скверное, что только можно сделать. Это же верный путь в никуда и даже более того – к деградации. К чему развиваться, для чего улучшать себя, будь ментально или же физически, когда тебя в себе и вокруг всё устраивает?

Оставаться голодным, стремиться к новым высотам, завоёвывать, а не довольствоваться, теми объедками, которые оставляют после себя прочие – вот что действительно важно. Это и есть смысл моей запутанной жизни – тернистым и неизведанным путём прийти к заветной цели.

Дэвид согласно покивал – мол, ну да, ну да – а потом вдруг встрепенулся:

– Погоди-ка! Которую жаждешь больше всего… Добиваться, а не довольствоваться тем, что есть… Значит – Аманда?..

– Именно так, – подтвердил я. – Ещё бы. Конечно. Всегда.

Дэвид нахмурился:

– Но… ведь не добился? Верно?

– Верно.

– Выходит, всё было зря?

– Спасибо за твой такт, Дэвид.

– Эй, я вовсе…

– Разумеется. Не хочется признавать, но, возможно… Не хочется сомневаться, но, чёрт…

Я тряхнул головой.

– Извини, старик, сказал же, – виновато откликнулся Дэвид.

– Ещё спроси, кем я себя чувствую после всего этого, – проворчал я.

– А кем ты себя чувствуешь?

Подумав, я выдал:

– Словно грёбаный Марио я всё отпущенное мне время страдал всяким дерьмом и гнался за этой стервой. А в итоге лишь застыла душа от её холодного «нет». Жизнь – боль.

– Может быть… – согласился Дэвид.