Король репортажа. Публикации В.А. Гиляровского в газетах и журналах конца XIX века

Время шло весело, вспоминали о походе, только что конченном, рассказывали анекдоты, шутили, пили. Между прочим заговорили о денщиках.

Капитан Ш. хвалил своего Антона, солдатика из немцев, которого капитан Ш. довёл до последней степени исполнительности.

– Вот у меня какой Антон, – говорил он. – Пошлю куда угодно и знаю наверное, сколько минут именно он проходит.

Офицеры выразили сомнение. Кто-то предложил пари.

– С удовольствием принимаю пари, – проговорил Ш. – И вот, для примера, пошлём его за папиросами.

– Идёт, держим, – согласились противники.

Условились. Ш. кликнул Антона, который явился моментально.

Это был красивый малый, одетый по-штатски. Белые волосы и облик лица показывали его германское происхождение.

– Что прикажете? – спросил он почтительно.

– Ступай в лавку к Шапатову, купи мне 25 штук папирос, возьми рубль, да скорее.

– Слушаю-с, – ответил Антон и, ловко, по-солдатски повернувшись, моментально исчез за дверью.

Ш. вынул часы и начал считать минуты.

– Вот он на половине дороги… – считает Ш., – пришёл в лавку… берёт папиросы. идёт обратно. на половине дороги. входит на крыльцо, сейчас войдёт.

Действительно, по лестнице раздались лёгкие шаги Антона, и в минуту он был уже в комнате, запыхавшись от скорой ходьбы, и подал Ш. пачку папирос.

– Молодец, Антон!

– Рад стараться! – молодецки ответил Антон.

– Ну, вот, господа проиграли. – обратился Ш. к товарищам.

Все согласились с капитаном.

– Что ж тут удивительного? – говорил он. – То же самое и мой Афонька сделает.

Громкий задушевный хохот был ему ответом. Все знали его сонного, неуклюжего, неисполнительного Афоньку.

– Ну что ж, давайте… Хотите пари? – не унимался А-ский. – Я докажу, идёт?.. На дюжину кахетинского, идёт?..

Ради курьёза все согласились.

– Афанасий! – крикнул А-ский. Но Афонька не являлся.

– Афонька! Афонька! – продолжал кричать А-ский, но ответом ему было молчание.

Наконец, Антон впихнул Афоньку в дверь. Афонька был парень огромного роста, неуклюжий до смешного: толстое одутловатое лицо было запачкано сажей, в косматых волосах торчала солома.

– Чего изволите, барин? – спросил он А-ского, зевая во весь рот и почёсывая затылок.

– Вот тебе деньги, ступай в лавочку, да живо!

– Слушаю-с, ваше благородие! – ответил Афонька и опрометью бросился в дверь и загремел по лестнице.