Истоки чистой магии

 – Как Юриус?

– Успокойся, милая, – сказал Кирос, подняв руки в примирительном жесте. – Он в порядке, просто немного…ммм…перестарался. Слушай, ты можешь перестать маячить перед лицом?

Принцесса остановилась, пристально посмотрела на Кироса с явным возмущением во взгляде. В глазах Астреллы застыли слёзы.

– Отматывание времени, в ходе которого произошло воскрешение человека – это не просто «перестарался»! – замтели она с укором в голосе. – Это прямое и бесцеремонное нарушение законов…

– Уймись, Астрелла! – тут же прервал её Кирос, понизив голос.

– Да, маг удачи больше нас не побеспокоит, – чуть дрожащим голосом произнесла Астрелла. – Но я очень волнуюсь по поводу Смэйта. Если даже Велимир не смог его победить, хотя и расклад был идеальный,

– Рано или поздно мы найдём слабость Смэйта, – максимально приблизившись к ней, вполголоса проговорил король. – В этом будь уверена. Мои скворцы следят за ним.

Кирос жестом показал Астрелле пройти вперёд, а сам пошёл позади, чуть поодаль. Они быстро спустились на самый нижний этаж Башни Наказаний, где содержались многие преступники, в основном, политического, инакомыслящего толка. Пройдя длинный, скудно освещенный коридор, лжекороль остановился у старой клетки, охраняющейся тремя магами среднего уровня. Внутри, прикованный за руки и ноги, избитый, висел на цепях Питер Валлон.

– Добрый вечер, господин Валлон! – воскликнул Кирос, открывая решётчатую дверь камеры, а затем обратился к стражам. – Господа, оставьте нас, погуляйте. Нам с пленником надо серьёзно поговорить.

Трое магов беспрекословно кивнули и поспешно убрались прочь в глубины тёмных коридоров. Кирос улыбнулся, медленно подошёл к прикованному узнику, схватил рукой подбородок.

– Ну что, как ощущения? Чувствуешь себя крутым, Питер?

Валлон медленно поднял взгляд на короля, посмотрел единственным здоровым глазом.

– Чувствую щебя настояшим д-дворянином, – измученным голосом прошепелявил окровавленным ртом Валлон.

– Настоящим дворянином, говоришь? – переспросил Кирос, окидывая его взглядом, полным отвращения. – Гордишься своим поступком? Противостоял самому герою! Скажи, Астрелла, это можно считать настоящим подвигом аристократа высокого рода?

– Едва ли, – спокойно сказала принцесса, даже не вошедшая в камеру.