Истоки чистой магии

– Брайс! Ты такой…

– О, малыш Брайси! – резко перебил громкий возглас Питера Валлона, нетрезвой походкой приближавшегося к ним. – А ты сегодня без своего охранника, что ли? Гляди, ещё и с девушкой решил поговорить. То есть, своему дружку изменяешь?

– Уймись, Валлон, – спокойно ответил Брайс. – Мне проблемы не нужны.

– Уймись? Ты забыл, с кем говоришь, безродная скотина? Я Питер, мать твою, Валлон! Герой из нашего рода когда-то спас твоих немощных родителей, которые смогли высрать тебя!

Брайс напрягся, почувствовал, как к вискам приливает кровь.

– Валлон, иди выпей пива! – воскликнула она, встав между ними. – Оставь Брайса в покое! Такими словами ты позоришь свой род, потом не отмоешься от репутации!

– Ох, ты, как интересно! усмехнулся не на шутку разгорячившийся Питер. – Род Мун, который почти потерял свой авторитет, будет указывать славной фамилии Вэллон, что делать? Еще и безродного защищаешь? Может, и замуж за него выйдешь?

В тот момент, когда ситуация накалилась до предела, а Питер максимально приблизился к Ульрии, между ними вдруг воспламенилась трава.

– Может, и выйдет! – воскликнул Джон Уайсс, подошедший к ссорившимся ребятам с красно-жёлтым пламенем в руках. – Тебе какое дело? Завидуешь?

Питер повернулся к Джону, смачно сплюнул в его сторону. В глазах Джона заплясали нехорошие искры.

– Ты всё время встаёшь на моём пути, Уайсс, – сквозь зубы процедил Питер.

– Давай, Валлон, и я снова надеру тебе зад, как уже было до этого. Потом ещё Юриус добавит. Хочешь разозлить ещё и Героя? Тогда твоему высокордному заду уже не спастись.

– А ну, хватит! – воскликнул Седдрик и встал между ними. – Иначе я сейчас вас обоих вышвырну! Это моя территория, мне плевать на ваши статусы!

Питер нехотя отошёл в сторону, Джон тоже вышел из боевого режима. Седдрик облегчённо вздохнул.

– Ну вот, Брайс, снова за тебя, тряпку, заступаются твои друзья! – воскликнул он. – Но не переживай, у таких как ты тоже есть своя функция. Тряпки нужны для мытья полов!

– Брайс, в отличие от тебя, не является высокородным бараном, который кичится подвигами, нак которые сам едва ли способен! – в сердцах крикнула Ульрия.

Уже собиравшийся уходить Валлон остановился, как вкопанный.