Золото Жизни

Ник лежал на брусчатке и единственным не подбитым глазом видел, как казаки в форме охаживали шпану нагайками. Те взвизгивали и разбегались.

Нина что-то объясняла их старшему. Тот молча подошел к Нику, поднял его за плечо, осмотрел:

– Ну, ничего, – резюмировал он и ушел, отряд последовал за ним.

– Как ты, Никола? – интересовалась Нина.

– Да все нормально, как я ему… – гордо начал он.

– Да никак. Ты б себя видел. Тоже мне, боец.

В тот момент Ник почувствовал себя проигравшим. Аэротакси быстро вернуло его и Нину на хутор.

Николас провалялся до самого вечера, его мутило. Новый костюм еще там, на ярмарке, диагностировал у него небольшие ушибы. По всей вероятности, он получил сотрясение.

Поздно вечером Ник вышел во двор хутора. Его обдало теплым ветром, ароматом каких-то растений. Он вспомнил сон, который снился ему при путешествии из Шинкеле. Похожие запахи, но все же другие.

Рядом, чуть позади, раздался тихий треск и резко запахло табаком. Ник обернулся. Атаман Тим Монк стоял в своей коронной позе, на чуть согнутой ноге, выставив другую вперед.

В его руке была трубка.

– Люба все время меня ругает за это… Потому я тайком, – в сумерках Ник видел, как Тим подмигнул, и продолжил, глядя в даль, где раскинулось бескрайнее золотое поле, – Я когда сюда попал, вообще ни черта не было… пустота холодная. Работы было, у-ух, и не описать. А когда первые урожаи пошли. Это спустя считай сотню лет то… Налетели, всякие… Ну и мы их это… К чему я это?! Сдаваться нельзя и жалеть нельзя.

А остальное это все – житейское.

Атаман не ждал ответа, просто выбил трубку на землю и ушел.

Джон Ворон был таким же. Ник тосковал об отце и еще больше о маме. Она была сердцем семьи Воронов. Сильная, смелая и чуткая. С того момента, как ее не стало Ник перестал ощущать себя в безопасности. Будто потерял дом, хотя именно так и произошло. Голдбалл, мечта отца, Нику по большому счету никогда не нравился. Царица… нео-казаки, странные и душевные люди, достойны уважения, безусловно, Ник начал пропитываться этим красочным миром.

Хутор Монка буквально тонул в окружении полей пшеницы – зрелище завораживало. Николас Ворон закрыл подбитый глаз, не замечая боли, клокочущая злость и разочарование прошло мгновенно, он выдохнул и побрел в хату атамана.

Эпизод III

Закрученное волокно,

В жизнь полотно,

Нами будет вплетено.

Шесть утра, космопорт станицы Вольной. Николас с вечера попрощался с атаманом Монком и его домашними.