Просто о стиховорном размере. Аксиоматика стиха

Научиться этому, разумеется, можно, но подобное обучение подразумевает тренировку и элемент волюнтаризма. В уважающей себя теории подобное положение дел едва ли приемлемо: теория должна бы сама объяснить, почему тот или иной стих должен скандироваться тем или иным образом.

В книге В. Холшевникова «Мысль, вооруженная рифмами» читаем: «Современные представления о стихе, принятые большинством стиховедов, таковы. Деление стиха на стопы искусственно. Мы их слышим только при скандировании, или скандовке, т. е.

при таком мерном чтении, когда на каждый четный слог в ямбе или нечетный в хорее мы ставим сильное ударение, независимо от того, есть оно в слове или нет…

Скандовка – лучший способ определения размера, но для нормального чтения, конечно, не годится. Теперь принято делить стихи на икты, т. е. на сильные места, или сильные слоги, и слабые места (слабые слоги). Ударения стоят на сильных слогах, но не обязательно на всех; только последний икт всегда ударен. Это граница стиха, ударная константа.

Слабые слоги за редкими исключениями (сверхсхемными ударениями) безударны.»

Если дело обстоит именно так, то на формальной теории стиха можно ставить крест: в конечном счете лишь скандирующий человек – но никак не обозримый свод правил – способен определить, имеем мы дело со «сверхсхемным» ударением или с нормальным, и где именно должны быть расположены «сильные места» или «икты», на которые ударения не падают.

Однако, я имею смелость утверждать, что успешную и довольно простую формальную теорию все же можно построить, только основываться она должна не на каждой строке по отдельности, но на сочетаниях строк, собственно и составляющих стих.

Попробуем пояснить эту идею на примере. Слово «он» в строчке «Онегина» «Он уважать себя заставил» безударно, следуя законам ямба, но в строчке «Что он умен и очень мил» то же самое слово находится под ударением. Из-за чего? Как это можно узнать по строчке «самой по себе»? Мой ответ состоит в том, что для изолированных строчек, подобных вышеприведенным, размер точно определить невозможно в принципе; в зависимости от контекста они могут быть частью различных размеров.

Столкнувшись с подобной строчкой, вырванной из контекста, мы просто не будем знать, как ее скандировать правильно.

В поэме первая фраза, разумеется, звучит ямбом, но знаем мы об этом не из нее самой, а скорее из того, с чем она зарифмована: «Мой дядя самых честных правил/Он уважать себя заставил».